— Теперь можно идти, — сказала негритянка, затем подняла пистолет и протянула Карлу.

— Оставьте его себе.

— Он мне больше не нужен, — объяснила женщина. — Надеюсь и молюсь, чтобы Лютеру там, куда он отправился, он тоже не понадобился. — Мамочка иссохшей рукой прикоснулась к щеке Карла, ласково ее погладив. — Но я уверена, что тебе он пригодится.

Карл взял пистолет, заткнул его за пояс. Затем крепко сжал ладонь Мамочки, и они пошли назад в город.

Впервые в жизни Аманда Мейз чувствовала, что ее словно парализовало.

Она находилась в квартире Сьюзи над кафе в городке Уоррен. Сьюзи, ее муж и их трое детей сидели у телевизора и молча смотрели, потрясенные до глубины души. Кафе закрыли, как только услышали новости. Аманда уже была наверху; Сьюзи отвела девушку туда, едва услышав, что ее прислала Одноглазая Мамочка. Ни телевизор, ни радио не включили, и потому Аманда не знала, что произошло. Но кто-то забежал в кафе сообщить печальную весть, и вся семья поспешила к телевизору, ахая и переговариваясь. Несколько секунд Аманда не могла понять, в чем дело. Они включили новостной канал Эй-эн-эн, который передавал репортажи о разворачивающейся трагедии. Аманда, съежившись, сидела в кресле в углу комнаты, тогда как другие сгрудились перед экраном. Все замолчали. Даже диктор говорил отрывисто и скупо, оставив сменяющиеся одно за другим изображения без комментариев.

Аманда думала: «Как такое могло случиться? Что происходит? Я схожу с ума».

Из телевизора теперь доносился монотонный голос, рассказывающий о трагедии, о всемирной скорби, о словах соболезнований, которые поступают со всех концов света.

В дверь постучали. Одна из маленьких дочерей Сьюзи пошла открывать. В затуманенном мозгу Аманды мелькнула мысль, что этого делать нельзя.

— Нет! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Не открывай!

Но было уже поздно. Девочка распахнула дверь настежь. Аманда в ужасе отшатнулась в полной уверенности, что они впустили собственную смерть.

Никогда еще она так не ошибалась.

За дверью стоял Карл, весь в грязи, с кровоточащими ранами, прижимая руки к груди и прислонившись к косяку, чтобы не упасть. Рядом с ним была Одноглазая Мамочка.

«Это чудо! Карл! И Мамочка! Но как? Как?»

Аманда бросилась к Карлу, обняла, но тот отпрянул от боли.

— Что случилось? — спросила она. — Скажи, что случилось?

— Тише! — прогремел голос мужа Сьюзи. — Заходите, чувствуйте себя как дома. Но ведите себя тихо и с уважением.

Карл посмотрел на экран. По застывшему взгляду Аманда поняла, что он пытается осознать смысл происходящего. Наконец ему это удалось, и он повернулся к Аманде. Та утвердительно кивнула.

— Президент Адамсон мертв, — сказала она.

— Покушение?

— Он сам себя убил, — сообщила младшая дочка Сьюзи. — Президент выстрелил себе в голову.

— Тише! — шикнула мать девочки. — Смотри!

Одноглазая Мамочка как завороженная глядела на экран. Карл попытался представить, что она сейчас думает. Она знала президента Адамсона еще ребенком. Была свидетелем его страшного преступления. Смотрела, как он, оставаясь безнаказанным, достиг вершины мира. А теперь она видит финал. Видит, что возмездие наконец свершилось.

— Это Элизабет. Она будет говорить.

Все головы повернулись к телевизору. Да, это была она, Элизабет Адамсон. Первая леди Соединенных Штатов Америки, одетая в черное. Она появилась, ступая медленно, но твердо.

Камера не отрываясь следила за ней, пока она шла по студии, а диктор Эй-эн-эн говорил приглушенным, полным уважения голосом:

— Мне только что сообщили, что несколько минут назад президент Бикфорд принял присягу на спешно организованной церемонии в Белом доме.