— Ты не посмеешь, черт подери!

— Мы еще поговорим, Уолтер. Желаю тебе всего самого наилучшего. Правда.

Вскоре после этого с ним связался секретарь, взволнованно сообщив, что звонит миссис Адамсон. Лорд Огмон согласился ответить и нажал на кнопку одной из четырех телефонных линий, к которым был подсоединен его аппарат.

— Доброе утро, дорогая, — поприветствовал Огмон Элизабет. — Надеюсь, тебе понравилось то, что ты прочитала сегодняшним утром.

— И даже более того, — ответила та. — Я просто ошеломлена.

— Ну, я бы сказал, твое мужество вдохновляет всех нас.

— Спасибо. А уже есть какие-либо отклики?

— Основная реакция — потрясение, а от одного или двух источников даже враждебность. А что слышно с твоей стороны?

— Большинство людей взволновано. И конечно, удивлено. Я только что подготовила заявление — уверена, оно станет главной новостью дня — о том, что, хотя моя скорбь слишком велика для того, чтобы даже думать о президентской гонке, статья не просто польстила самолюбию, а вдохновила меня. И если американский народ хочет, чтобы я продолжила дело мужа, мне придется пойти на это.

— Значит, никаких возражений?

— Почти нет. Необыкновенная поддержка. Хотя был один странный звонок от Бикфорда.

— И что он сказал?

— Да ничего особенного. Просто вел себя как-то необычно. Словно почувствовал, что им манипулируют.

— Вполне возможно.

— Знаешь, он ведь не дурак.

— Но не представляет никакой опасности.

— Да, наверное, — произнесла Элизабет и замолкла.

Уловив некоторое замешательство, лорд Огмон осведомился:

— Что-то случилось? Говори, не бойся, ты ведь знаешь, мы можем обсуждать абсолютно любые темы.

— Просто я хочу быть уверена, что все под контролем. И не возникнет никаких неожиданностей.

— С минуты на минуту мне должен позвонить один из моих сотрудников. После его звонка можно будет ничего не бояться.

— Сообщишь, когда он позвонит?

— Разумеется.

Элизабет снова погрузилась в молчание. На сей раз Огмон не стал его прерывать. Когда она заговорила, ее голос был тоскливым и далеким.

— Я и представить не могла, что он способен на такое. Думала, что он поступит логично. Уйдет в отставку.

— Да, конечно, — ответил Огмон. — Его смерть не входила в наши намерения.

— Мы могли бы жить дальше. Вполне благополучно. Со временем он бы понял, что все это… наше предложение… только к лучшему.

— Все к лучшему, Элизабет. Даже не сомневайся.

— Он покончил с собой потому, что знал. Я заметила, как он смотрел на меня тем утром. Он знал.

— Он был слабым. И проявил слабость. А ты докажешь свою силу.

— Спасибо тебе, Линдсей, — сказала она и, чуть помешкав, добавила: — За все.

— Нет, моя дорогая, — ответил он без промедления. — Вернее, пусть я первым произнесу это, госпожа президент. Спасибо вам.

35

Из репортажа Эй-эн-эн с правительственных похорон президента Томаса Адамсона:

Джон Барроуз, телекомментатор: Величественное и печальное зрелище. Всплеск любви и стон всеобщего отчаяния.