— По-моему, до сих пор неплохо получалось.

— Я имею в виду… — Тонни помедлила и опустила взгляд на сложенные на коленях руки. — Я решила, что недостаточно умна, чтобы написать книгу.

— Меня это не остановило.

— Ты всегда хотел стать писателем?

— Да, — ответил Карл, неожиданно посерьезнев. — И именно из-за этого у меня в юности возникли серьезные разногласия с отцом. Честно говоря, они существуют до сих пор. Если бы не мама, я бы, наверное, стал…

Грэнвилл внезапно замолчал и сглотнул. В горле у него встал комок. Может, из-за позднего часа, может, из-за выпитого пива. А может, потому, что он давно уже ни с кем не говорил по душам. С тех пор, как ушла Аманда. Неожиданно Карл ощутил, как чувства волной нахлынули на него. Молодой человек глубоко вздохнул и провел рукой по лицу. Наверное, он просто устал.

— Она умерла, да? — спросила Тонни, не отводя от него взгляда.

— Четыре года назад, — ответил Карл, с удивлением посмотрев на девушку.

— Вижу по твоему лицу, — пояснила Тонни, и ее глаза заблестели от набежавших слез. — Моя мама тоже умерла. В прошлом году. Я до сих пор не могу успокоиться. Вспоминаю ее каждый день.

— Каждый день, — эхом отозвался Грэнвилл.

— Мне столько хочется ей рассказать! О своих победах. О поражениях. Сейчас, правда, больше о поражениях. А ее нет со мной…

— И никогда больше не будет, — тихо произнес Карл. — Я знаю.

Какое-то время они молчали. Что-то изменилось в их отношениях. Они стали ближе. Тонни заговорила первой:

— Да, кстати, как ты на днях отпраздновал? Я о твоей книге.

— Так и не получилось.

— Несправедливо.

— Точно, — согласился молодой человек.

Через несколько минут Тонни закончила работу, попрощалась с коллегами, и вскоре молодые люди уже катили в такси домой. К тому времени как машина пересекла Сорок четвертую улицу, они слились в страстном объятии, лихорадочно целуя друг друга.

— О господи! — вырвалось у задыхающейся Тонни. — Я опять наступаю на те же грабли.

— Ты о чем? — спросил Карл, его грудь вздымалась.

— Я влюбляюсь в неподходящих мужчин.

— Да что ты говоришь!

— Нет, просто… они всегда причиняли мне боль.

Грэнвилл пристально посмотрел девушке в глаза.

— Давай договоримся. Я никогда не сделаю тебе больно, если только ты не будешь пытаться меня переделать.

— А зачем мне тебя переделывать?

— Обычно все пытаются. Так что, по рукам?

— Ты ведь знаешь, что да, Карл, — тихо произнесла она, вновь обнимая его.

— Зови меня Грэнни.

— Хорошо… Грэнни.

Оставшуюся дорогу они не проронили ни слова.

Когда они добрались до дома, девушка поднялась в свою квартиру, чтобы принять душ, а Карл забежал к себе за шампанским, которое все еще стояло в холодильнике, и за стаканами. Когда он открывал дверь, то вдруг испугался, что сейчас на кухне увидит Гарри Вагнера, занятого приготовлением изысканной жратвы. К счастью, его там не было, и Карл, взяв все, что нужно, поспешил наверх.

Тонни не заперла дверь специально для него. Ванная была закрыта, и Карл услышал звук льющейся воды. Уродливое кресло стояло в том же углу, где они его поставили. Повсюду все так же громоздились коробки. Грэнвилл прошел на кухню, откупорил бутылку и разлил шампанское по бокалам. Поднял свой и мысленно пожелал здоровья Мэгги Петерсон.