— Хорошо, если вы так просите.

— Да, пожалуйста.

Щелк.

Натан Бартоломью смотрел на молодую женщину, которая стояла перед ним. Она явно волновалась, не привыкла бывать в его кабинете. Женщина тяжело дышала, словно, после того как ее вызвали, бежала через весь коридор. Натан попытался вспомнить, боялся ли он начальства, когда был в ее возрасте, но безрезультатно. Слишком много воды утекло с тех пор.

— Эллен, — произнес Бартоломью, глубоко вздохнув, словно тема разговора была слишком болезненна для обсуждения. — Повторите, пожалуйста, все еще раз. Этот, как там его, Грэнбулл?

— Грэнвилл. Карл Грэнвилл.

— Утверждает, что он один из авторов Мэгги?

— Да, но на самом деле нет. Он говорит, что пишет книгу, которая называется «Гедеон», и что вы об этом знаете.

— А он сказал, с какой стати я должен об этом знать?

— Нет, мистер Бартоломью. Но я проверила все папки на авторов, там нет никаких записей о заключенном с ним договоре. Нет даже заявки на контракт. И о книге с таким названием тоже ничего нет.

— Ничего нет о «Гедеоне»?

— Нет, сэр. Я позвонила в расчетный отдел по договорам, на всякий случай. Такого контракта там тоже не было, и чек по нему не выписывали.

— О господи, — устало проговорил Натан, покачал головой и отвернулся. Но молоденькая ассистентка не спешила покинуть его кабинет. — Еще что-нибудь?

Девушка, волнуясь, закивала, причем так энергично, что Бартоломью засомневался, сможет ли она остановиться. Ее голова дергалась, как у китайского болванчика.

— Да, я проверила корреспонденцию, и действительно, там есть переписка с Грэнвиллом, — выпалила она. — Несколько недель назад его агент представил на рассмотрение роман, но Мэгги отказалась печатать книгу.

Эллен залезла в картонную папку для бумаг, которую до этого прижимала к груди, вытащила оттуда несколько листочков и помахала ими перед собой. Натан взял документы и папку и положил их на стол. Дождался, пока девушка перестанет кивать, и произнес:

— Спасибо, Эллен, я ценю вашу работу.

Референт повернулась, чтобы уйти, а Бартоломью начал укладывать бумаги в папку. Когда Эллен уже почти дошла до двери, он пробормотал, отчасти для нее, но скорее просто озвучивая свои мысли:

— На свете полно всяких придурков.

Затем нажал на белую кнопку селекторной связи и попросил секретаршу зайти к нему в кабинет.

— Офис мистера Бартоломью.

— Это снова Карл Грэнвилл.

— Мистер Грэнвилл, прошу вас, прекратите сюда звонить.

— Послушайте, у меня очень важное дело.

— Боюсь, что к нам оно не имеет никакого отношения.

— Боюсь, что оно касается именно вас. Мне необходимо знать, с кем я разговариваю. У меня неприятности, и нужно…

— Почему бы вам не обратиться к другому издателю?

— Да потому, что ваша компания и есть мой издатель! Понимаю, сейчас всем нелегко, но…

— Предложите свою рукопись еще кому-нибудь.

— Черт подери… Извините. Прошу вас, дайте мне возможность поговорить с мистером Бартоломью. Всего лишь пару минут, и, я уверен, все уладится.

— Это невозможно.

— Он знает, что я пишу книгу «Гедеон»? Кто-нибудь сообщил ему об этом?

— До свидания, мистер Грэнвилл.

Щелк.

В приемной на тридцать пятом этаже одетая в юбку и жакет в тонкую полоску женщина стояла у стола секретаря. Она объясняла девушке, что чрезвычайно занята, и, так как ее личный ассистент болеет, ей требуется помощь.