Допив кофе, Давыдов одобрительно улыбнулся:

– Ну вот видишь, голубушка! Почти все и рассказала. Теперь сущую ерунду припомнить осталось: роста-то он какого? Часом, не карлик?

– Не, не карлик, – фыркнула-рассмеялась девчонка. – Меня чуть повыше… Верно, на полголовы… А плечищи широкие, ага! И руки такие… могучие, с жилами. Этакими ручищами хорошо кожи мять!

Выяснив почти все, что ему было нужно, Денис Васильевич сердечно попрощался с художником и его… хм… служанкой, уселся в коляску и, подогнав лошадь, покатил к себе на Пречистенку, где немножко вздремнул, оделся попроще и, велев верному Андрюшке вновь заложить лошадь, отправился в ювелирную лавку. Точнее сказать, даже не в лавку, туда Давыдов даже не заглянул, просто привязал лошадь к ограде да, одернув нарочно помятый сюртучок, отправился прямиком к трактиру «Три липы». Время уже шло к обеду, и в кабаке вот-вот должен был появиться худосочный подмастерье Ефим-Фимка. Он и появился. На этот раз – один. Завидев в дверях знакомое лицо, Денис, на правах знакомого, замахал рукой, приглашая мастерового за свой стол. Фимка узнал, улыбнулся. Подошел, не чинясь протянул руку, сел…

– Ну что, господин хороший? Небось, решились что-то недорого купить?

– Решился, решился, Ефим.

Давыдов нынче изображал любезность, но вместе с тем все же выказывал некую озабоченность. А как же! Заказ ювелирного изделия – даже и не очень дорогого – для обычного обывателя вообще-то целое событие.

– Ну так что хотите? – заказав борщ и белый овсяный кисель с маслом, подмастерье со всем радушием посмотрел на Дениса.

– Может, по водочке? – быстро предложил тот. – Ну, за знакомство.

Фимка согласно кивнул и ухмыльнулся:

– Можно и по водочке, коль угощаете. Только чуть-чуть. Мне работать еще. Косушку, не больше.

Хм… Косушка… Пять шкаликов… Примерно триста миллилитров водки… Ну, на двоих-то только на один зуб.

– Эй, официант! Половой, половой! А неси-ка нам косушку!

К водке Давыдов тоже заказал борщ и уже к нему – печеный пирожок, открытый сверху, – расстегай с яйцом и морковкой. Именно такая начинка полагалась к мясным супам, а вот к ухе подали бы расстегай с рыбой.

Выпив за знакомство, покушали, разговорились. Вернее, говорил только Денис, Фимка же внимательно слушал, время от времени мотая головой или, наоборот, кивая.

– Дело вот в чем, Ефим. – Давыдов начал вроде бы издалека, но не шибко. – Прежде чем что-то заказать, хотел бы удостоверится, что такого точно еще не было… Или было уже, но мало. Вот ты про браслетики рассказывал, египетские…

– А! – Чокнувшись, ювелир опрокинул рюмку. – Помню такие… Заказаны для о-очень высокой особы, о-очень! – Ефим наставительно поднял вверх большой палец.

– Так, значит, их только два, браслетиков-то?

– Ну да, два… – Кивнув, Фимка вдруг вскинул голову и моргнул. – Постой-ка! По тому эскизу еще сколько-то заказывали… Ну да! Только не я делал.

– А кто заказывал-то? Опять та же высочайшая особа?

– Особа-то особа, – хмыкнул мастеровой, – но – другая. Слуга или приказчик приходил, осанистый такой, плечистый…

– Немой! – После водочки Денис не сдержался, ахнул.

Ефим же удивленно пожал плечами:

– Почему же немой? Вовсе не немой. Говорил, заказ делал… Голос у него такой противный, писклявый… А сам-то – могуч!

– И руки такие, с жилами, и бритое лицо.