– Нет, смотрит. – Красотка упрямо нахмурилась и поджала губки. – Я вот припоминаю… вот когда ветку сорвала… Там, за кустами, чья-то тень ка-ак бросится прочь!

– Так, может, зверь какой?

– Может, и зверь… – Танечка передернула плечами. – Только что-то не по себе мне. Как представлю: мы тут себе сидим, а он – там, по кустам пробирается…

– Да никто там не пробирается!

– А вот посмотрим! Ну, правда, посмотрим! Вон там и лужайка… Пристанем, Денис! Я цветов нарву…

Уговорила. Давыдов приналег на весла и направил лодку к берегу, к широкой песчаной отмели вблизи небольшой лужайки, густо поросшей травой и желтыми лютиками…

– Ну да, – выбравшись на берег, усмехнулся гусар. – Не велик тут и выбор. Одни лютики.

– Да нет! Вон и колокольчики… И фиалки, смотри-смотри… А там вон, где липы… Ура! Ромашки! Нет, правда, ромашки… Как они по осени-то? Как раз на венок… – Девушка бросилась туда, не надевая туфлей, босиком по траве… И, не добежав до золотистых лип, остановилась, обернулась с тревогою: – Ой… А там – дорога. Похоже, она рядом с рекой идет… Ну подойдите же, Денис, взгляните!

– И впрямь дорога, – послушно подошел Давыдов. – И что с того?

– Так, может, тот, кто подсматривал…

– Да не подсматривал за нами никто. – Вздохнув, гусар приглушенно засмеялся. – Экая вы, душа моя, мнительная. Кстати… Выкупаться не желаете?

– А пожалуй! – Легко согласилась девчонка. – Только вы, Денис, на бережку посидите. Посмотрите, чтоб не пришел никто.

– Хорошо, хорошо… – Дэн поспешно кивнул. – Вам это… с платьем-то помочь…

– Да, развяжите завязки… – Танечка повернулась спиною. – А дальше я уж сама.

Она так и побежала к реке: с обнаженной спиною, придерживая спадающее платье… А там уж дальше зашла за кусты… И послышался плеск… И довольный крик:

– Ах, ну до чего ж хорошо-то… До чего ж… А-а-а-й!

Крик тут же сменился визгом, и Денис со всей поспешностью бросился к реке… Выскочил, готовый ко всему… И облегченно расхохотался. На отмель, невдалеке от омутка, где купалась Танечка, выплыла из-за излучины большая лодка, из тех, что ближе к северу называют «соминками» или «тихвинками». Не лодка даже, а скорее баркас, какие местные крестьяне использовали для перевозки снопов. Правда, нынче снопы не везли – сидели сами. Молодые девушки, парни… Подплыли в един миг, выскочили на берег и, поскидав одежку, с веселыми криками бросились в омутку…

– Ай-ай… – Прикрывая грудь, Танечка бегом выбралась на берег…

Правда, кто-то из парней успел хлопнуть ее по попке да крикнул:

– Эй, милая! Купайся с нами-от. Небось, не забидим.

– Вот уж благодарствуйте! – Выбежав не берег, Танечка прильнула к Денису. Как была – нагая и мокрая…

Давыдов нежно прижал девчонку к себе и крепко поцеловал в губы… Та не отпрянула – наоборот, отзываясь на поцелуй, прильнула, взяла за руку, прошептала:

– Там, на лугу, трава мягкая…

Туда и пошли. Побежали, благо недалеко… рядом совсем… Дэн проворно сбросил с себя всю одежду, опустился в медвяную траву, прижался, налег на упругое девичье тело… и в единый миг окунулся, утонул в изумрудной зелени глаз, в этой сладкой, томяще-трепетной неге, в солнечном пряном счастье…

– Ах, милый… – утомившись, только и смогла вымолвить Танечка.