Изменить размер шрифта - +
 – Я же говорю, это другая жизнь. Ты ее не знаешь. Я-то ведь успел с этими людьми покрутиться. Это страшные люди, Настя. Ты себе даже не представляешь...

– Кто? Какие люди?

– Люди, ворочающие миллионами баксов. Это другой мир. Если ты крутишься возле тысячи-другой долларов – это мелкие шалости. А если у тебя пара сотен тысяч – тут другой расклад. Могут и кидануть, да и просто пришить. Элементарно и без каких-то там угрызений совести. Речь об этом вообще не идет. После сотни тысяч начинаются другие отношения. А если у тебя лимон – тут уж... мама родная...

– Так никто не знает же...

– Дура ты все-таки, хоть и умная. В натуре, как ребенок... Никто не знает!.. Так не бывает. Всегда кто-нибудь да знает. Вот я и хочу сейчас переждать, лечь на дно, глянуть, начнется шевеление какое или нет... А потом уж будем решать, что дальше. Ведь тебе же не хочется, чтобы нас обоих за такие бабки грохнули? Я видел, как это делается...

– И не только видел...

– Перестань. Мы же договорились.

– Ладно. Так сколько ты мне еще предлагаешь сиднем сидеть?

– Посмотрим. Думаю, что недолго. Если нас пока никто не вычислил, то, может, и обойдется. Обычно братва отлавливает очень быстро. Редко кто уходит от них.

– В самом деле?

– Одного мужика, который двадцать пять штук всего был должен, на «счетчик» поставили... Так он свалил в Петрозаводск. И даже не в сам город, а прилично в сторону: в лесу жил, в избе... Нашли.

– И что?

– Что-что... Не важно. А иные любят поближе к границе, в погранзону сваливать, куда только по пропускам въезд. Все равно находят. Братва – она везде братва. Бабки все границы открывают.

Димка подошел к окну, выглянул на улицу.

– Да-а...

– Что? – спросила Настя.

– Да так. Слушай, а может, нам за границу рвануть, а? С такими-то деньжищами?

– Ну, Дима, это не я ребенок, а ты – дитя. Как вывезешь такие деньги?

– Я же говорю тебе – деньги границы открывают. Вывезем. Дадим кому надо полсотни штук, и все дела.

– Нет. Не хочу.

– Ну, тогда не знаю. Ведь профигачим все бабки, и все... К хорошему, Настя, быстро привыкаешь... Потом трудно будет.

– Миллион – профигачим?

– А что ты думаешь? Да запросто. Машину купим, то-се... Поживем нормально. В России лимон потратить – это проще простого... У нас же самая дорогая страна в мире, ты что, не знаешь?

– Ну-у.. наверное...

– Стремно только это. Светиться нельзя ни в коем случае. Ты меня слушай, я в этом деле кое-что волоку.

Димка хотел еще что-то сказать, но его прервал мелодичный звонок телефона и сразу же последовавший за ним щелчок включившегося автоответчика. После голоса Насти, сообщавшего собеседнику, что никого нет дома, и просьбы оставить информацию о звонившем, ребята услышали знакомый хрипловатый голос. Единственный, на который они отвечали последние два месяца.

– Алло! – Настя схватила трубку радиотелефона, лежавшую перед ней на столе. – Марк Аронович? Да, я, а кто же?.. Приедете? Сейчас. Да. Конечно. Мы вас ждем.

Она отключила телефон и повернулась к Димке.

– Куз? – спросил он.

– Да. Сейчас приедет. Говорит, срочное дело у него.

Этот пожилой журналист нравился Димке. Он, вообще-то, не любил интеллигентов, размазню в очках. Но Куз оказался интересным, умным мужиком и далеко не хлюпиком. Конечно, Димка, случись схлестнуться с журналистом, уделал бы его. Тем более что опыт такого рода по отношению к Кузу уже был.

Быстрый переход