— Он что, сразу согласился?

— Нет, сначала удивился, потом вами интересовался, спрашивал, кто вы и что хотите.

— Надеюсь, ты не раскрыл, кто я?

— Конечно, нет! Просто представил как очень авторитетного, влиятельного человека.

— Это ты правильно сделал. И когда полковник готов встретиться со мной?

— Завтра, девятого числа, он выезжает в Москву к начальству. На обратном пути, где-то после обеда, будет свободен.

Самаранов встал из кресла, прошелся по кабинету:

— Так, так, так! Завтра после обеда! А чем ты в это время намерен заниматься?

— Да ничем особенным! Текущими делами.

— Полковник поедет в столицу один? Или с сопровождением?

— С водителем!

— Так, водитель наверняка человек контрразведки, он не должен знать о предстоящей встрече. Так! Пусть Табанов определит место рандеву. Мне нужно знать только, во сколько и где именно. Ты понял задачу?

— Понял! Сейчас же свяжусь с Табановым! Хотя нет, лучше поутру!

— Это тоже правильно. А ты неплохо умеешь отрабатывать деньги, Петя! Не ожидал от тебя такой прыти!

— Да все случайно вышло, Григорий Савельевич.

— Случайности либо сулят крах, либо ведут к победе. Будем надеяться на второе. Кстати, сколько лет исполнилось супруге полковника?

— Тридцать пять!

— Как ее по батюшке?

— Михайловна.

— Какие подарки предпочитает уважаемая Людмила Михайловна?

Федин усмехнулся, и это было хорошо слышно в динамике телефона:

— Дорогие, Григорий Савельевич. Чем дороже, тем лучше.

— Я понял тебя. Благодарю за службу. С утра жду звонка!

Самаранов отключил сотовый и задумался. Супруга командира ракетного дивизиона любит дорогие подарки. Это очень хорошо! Что ж, получит к своему тридцатипятилетию подарок. Да и сам комдив обделен не будет. Лишь бы он согласился на сотрудничество. Лишь бы согласился. Тогда перед Самарановым откроются такие перспективы… но достаточно мечтать. Мечты — удел молодых романтиков. В деле же Самаранова романтикой и не пахло. Да и молодым его назвать нельзя. Генерал попытался продолжить чтение, но не смог. Мысли путались в голове. Он выпил приличную дозу коньяку и отправился в спальню к длинноногой жене, приехавшей из столицы в два часа. Они бурно провели время после ее приезда. Но после звонка Федина и выпитого коньяка Самаранов вновь почувствовал желание овладеть развратным, но таким привлекательным и зовущим к себе, пока еще зовущим телом супруги. Она, лежа на широкой кровати спальной комнаты, смотрела по видеодвойке порнографический фильм. Как раз то, что было нужно. Отставной 64-летний генерал, сбросив с себя домашний халат, прилег рядом с Аллой. Вскоре стоны, доносившиеся из динамиков видеодвойки, слились со стонами, издаваемыми супругой бывшего командующего.

Проснулся Самаранов от трели своего мобильника. Поднялся с постели, подошел к столику, где трезвонил телефон. Ответил по-военному:

— Самаранов слушает!

— Это я, Григорий Савельевич! — сказал в трубку Федин.

Бывший командующий взглянул на часы, 7.30. Рановато звонит комкор.

— Ну?

— Я насчет полковника! Говорить могу?

— Говори!

— Только что связывался с ним. Он подтвердил согласие на встречу.

— Где и когда я увижу его?

— Полковник предложил встретиться на Новом Арбате, возле Дома книги, в 15.00. Будет в форме, с кейсом в руке. Подъедет на такси.

— Отлично! Слушай, что надо сделать тебе.