Глаза чистые, зелёные. Наверное, недоверчивая по жизни.

Да и кому нынче верить? Один приятель, крепкий семьянин, похвастался как-то Смирнову, что только после года тихой семейной жизни познал истинный дзен, только теперь якобы стал понимать, как правильно общаться с девушками. Например, просто танцевать с незнакомой девушкой в клубе и при этом не думать, как бы поскорее затащить бедняжку в тёмное место. Смирнов, конечно, возразил приятелю. Ну, в том смысле, что вот, дескать, он, лейтенант Смирнов, живёт один, а с девушками общается спокойно и непринуждённо. Потому и живёшь один, непонятно возразил Смирнову приятель.

2

Ах, время!

Течёт, тает, тает.

Что сделаешь? Что возразишь?

Не успеешь налюбоваться, нарадоваться, не успеешь поздравить себя, а уже на самую миленькую, на самую любимую твою девушку нападает апатия, обвисают груди, как перезрелый плод, бессонница накладывает морщинки на лобик, и так и катится дальше — муж, бедность, телепузики.

Выдохнул с отчаянием: «Спорим, я тебя давно знаю».

Дева речная засмеялась. С дураком спорить неинтересно, читалось в её зелёных глазах. Было видно, что она вообще за жестокое отношение к дуракам. Но на этот раз Смирнов нисколько не испугался, выдержал её взгляд. Хватит бояться! Он многое постиг за эти дни и ночи на пустынном перенаселённом острове. А главное, постиг главное свойство времени — его текучесть. Потому и не хотел больше врать. Решил не подбирать слов, если и собьюсь — поймёт, ведь от сердца! Забормотал, пытаясь объяснить себя.

Ну, не хочет он больше болтаться в Сети, подрываться на минах Интернета. Ему просто мир нравится. И в глазах девы речной вроде мелькнуло некое понимание. «Ладно, — сказала, будто прочитав мысли Смирнова, даже покраснела немного. — Давай бросим монету. Если выпадет орёл — твоя взяла. Что потребуешь?»

«На материк на лодке меня перевезёшь».

Она разочарованно выдохнула: «А если решка?»

Ответил честно: «Не знаю». И добавил: «Тебя ведь и обнять нельзя».

На этот раз дева речная засмеялась и провела рукой по бедру. Шортики на ней были коротенькие, с кармашками. Спросила: «Есть монета?»

Уставился на неё: «Откуда у меня монета?»

«А разве ты не отыскал клад?»

Смирнов обозлился: «Какой клад?»

Зелёные глаза девы речной снова похолодели, но она полезла в кармашек и, кажется, нащупала что-то. Голову повернула к морю, и он увидел трогательные завитки. Вспомнил: дельта. Вспомнил: треки… Думай! Думай, Смирнов! Во рту пересохло… Думай, ну чего тянешь?.. Чувствовал, как муть этих дней понемногу в душе начинает рассеиваться, солнечные лучи проникают всё глубже — в самую тьму моря, души, вечности. Тухлый дракон, конечно, может дохнуть угаром на море, но не отравить ему Вселенную, нет.

Кивнул деве речной: «Бросай монету».

3

Монета летела, пуская отблески.

Обычная медная монета так не блестит.

По холодному взгляду девы речной Смирнов понял, что она всё знает.

Вот как мы сильно не совпали во времени, затосковал. Не надо было соглашаться на этот спор. Ох не надо было. Вон как безнадёжно упала монета в песок, вон как наступила на неё дева речная.

Голые пальчики. Чудесные точёные ноготочки.

Ничего, кроме банальностей, в голове Смирнова не всплывало.

Ну ладно, пусть так. Пусть даже лик его там — на золотой монете, что с того? Всё равно попирает дева речная этот его лик своей божественной босой ножкой. Смирнов для неё — весь из тёмного прошлого, из липкой тьмы эсэмэсок, из сетевой болтовни, из постоянного вранья. Не могут они совпасть. Никогда! Потому и старался Смирнов смотреть не на серый песок, а на эти голые пальчики, чудесные точёные ноготки, ему бы и трёх рук сейчас не хватило их пересчитать, а выше — смуглые щиколотки, голое колено с едва заметной царапинкой.