После стольких лет поисков! Неужели⁈ Он должен лично увидеть его и убедиться.

Михаил Игнатьевич вскочил со своего места, разом забыв обо всём, о чём думал до этого.

— Показывайте, где нашли! — велел он.

Юный помощник быстро отвёл руководителя на раскопки, где уже собралась вся команда археологов. Они расступились, пропуская профессора.

Михаил Игнатьевич остановился у ямы. Время было позднее, но помощники умело расставили световые кристаллы. Останки освещались так же точно, как днём.

Барон упал на колени, не веря своим глазам.

— По легенде, Галена захоронили вместе со всеми его трудами, — сказал он, видя, что тело лежит на остатках древних фолиантов.

— Его тело до сих пор излучает остаточный магический фон. Такой сильный он мог быть только у абсолюта того времени. Сомнений нет, это он, — произнёс старший помощник, сверяясь с показаниями приборов.

— Я даже отсюда чувствую, какая мощь от него исходит, — прошептал Михаил Игнатьевич. Он не мог поверить своему счастью.

Спустя столько лет! Наконец он вышел на финишную черту… И теперь дело осталось за малым. Потому Жуков спешно распорядился:

— Очищайте и собирайте кости. Но не вздумайте ничего повредить! А иначе мы никогда не узнаем тайну эликсира бессмертия, рецепт которого Гален унес с собой в могилу!

* * *

По указаниям медсестры мы легко нашли нужную палату и зашли внутрь.

Хотя интерны продолжали на меня коситься из-за случившегося в коридоре. В их взглядах читалось непонимание… и уважение. Ведь обычно лекари не занимаются развитием физического аспекта.

— Кстати, спасибо, — сказал мне Шуклин, только мы вошли в палату.

Весь путь сюда он отходил от шока. Нечасто на врачей кидаются пациенты. Я кивнул Шуклину и направился к пациенту.

Здесь было четыре кровати, три из которых были заняты пациентами, у каждого личная тумбочка, шкаф для одежды. В углу — плазменный телевизор, стол для еды и стулья. Отдельный душ и туалет для каждой палаты. Что уж говорить, лучшая клиника Империи.

— Нам нужен Левашов, — громко проговорил я.

— Это я, — поднял руку один из мужчин, занимающий кровать у окна.

— Доброе утро, — подбежал к нему Соколов. — Я врач-интерн, и сегодня я буду вашим лечащим врачом.

Вот он наглый, конечно! Ловко переключил своё подхалимство от медсестры к пациенту. Одни и те же методы.

— Мы все являемся вашими врачами, — спокойно поправил я Соколова. — Расскажите, что вас беспокоит.

Кучкой мы расположились вокруг кровати Левашова. Зрелище забавное. Ничем не отличается от занятий в академии. Разве что рядом с нами не стоит преподаватель, который объясняет, что нужно делать.

— Какое ко мне внимание повышенное, — усмехнулся пациент. — Ну, доктор Зубов предупредил меня обо всём этом. Давление у меня внезапно начало шалить. Никогда до этого не было такого, а тут вдруг скакнуло прямо на работе. Вызвали мне скорую и доставили сюда.

Пока он рассказывал, я внимательно осматривал пациента. Лицо отёчное, особенно в области глаз, цвет бледный. Одет в тёплую кофту, несмотря на вполне комфортную температуру в палате, значит, у пациента озноб. Каждая из таких мелочей может подсказать правильный диагноз.

— Ну Зубов совсем уж нас за идиотов посчитал, — заявил Шуклин Павел. — Гипертоническую болезнь нам подсунул, мол, не догадаемся.

— Р-рано делать выводы, — чуть заикаясь, возразил Болотов и поправил очки. — Давление может являться причиной примерно трёх десятков з-заболеваний. Включая некоторые виды опухолей. Нам нужна тщательная диагностика.

Болотов был главным отличником своей академии, расположенной в другом городе.