В обоих полушариях Растения доживали свой долгий срок, их сезон подходил к концу. То тут, то там, на определенном расстоянии друг от друга с весеннего неба на зеленеющую землю опускались сверкающие сфероиды, такие огромные, что, приземляясь, каждый подминал своим колоссальным брюхом несколько Растений. Если взглянуть на эту картину издалека, то пейзаж напоминал заросшую клевером клумбу, по которой разбросаны серые баскетбольные мячи.

Эти мячи сначала часами грелись на солнце, потом из сотен мелких скважин в основании корпуса выбрасывали тонкие разведочные щупальца, каждое из которых тянулось к ближайшему Растению и аккуратными, мелкими и точными движениями ввинчивалось в древесину ствола, а затем проникало в полость находившегося под ним корня. После того, как было высверлено достаточное отверстие, ресничка щупальца вновь убиралась внутрь серого баскетбольного мяча.

Приближался срок жатвы.

Нейл трижды обошел круг из веревки, в котором замышлял подстроить ловушку Бадди. Он уже начал с тоской замечать, что попался в собственные сети, хотя уразуметь, как же это случилось, не мог. Но вот, как он и опасался, послышался голос Бадди. Он возвращался оттуда, куда ушел, и с ним возвращались Орвилл и Блоссом. Они все громко смеялись! Над ним, что ли? Надо было бы спрятаться, да некуда. К тому же он вовсе не хотел прятаться от Блоссом. Пришлось обнаружить себя.

– Эй, там! Смех прекратился.

– Что ты делаешь здесь? – спросил Бадди.

– Понимаешь, эээ… Вот эта веревка, как‑то… Нет, это тоже не та, – чем больше он говорил, тем больше путался, и Бадди начинал терять терпение.

– Да ладно, наплевать. Пошли. Я нашел Блоссом. И Орвилла тоже. Теперь надо собрать остальных. Весна пришла. Заметил слизь?.. Э, а это что? – он добрался до того места, где конец его веревки был привязан к ее середине. – Постой, это же не тот перекресток, где мы с тобой разошлись. Если бы я хоть раз прошел по такому узкому месту, то непременно запомнил бы его.

Нейл не знал, куда деваться. Он бы с радостью долбанул своего слишком шустрого братца по башке, это желание его прямо‑таки распирало. А заодно пристрелил бы Орвилла, просто взял бы да и вышиб ему мозги, и дело с концом. Но при Блоссом это было бы как‑то нехорошо, он чувствовал, что она может его не понять. И потом, если ты заблудился, то самое главное – невредимым вернуться домой. А уж когда ты окажешься дома, в безопасности, вещи встанут на свои места и не будет такой путаницы в голове, как теперь, когда и дороги‑то назад не найти.

Бадди, Орвилл и Блоссом о чем‑то пошептались между собой, и Бадди спросил:

– Слушай, Нейл, а ты не?..

– Нет! Я вообще не знаю, как… ну, как это так получилось! Я тут ни при чем!

– Ну ты и дубина! – Бадди опять расхохотался. – Знаешь, наверное, если бы тебе понадобилось отпилить сук, то, клянусь, ты бы сел на него не с той стороны. Ты же завязал мою веревку кольцом, так ведь?

– Нет, Бадди, видит Бог – нет! Я же говорю, я сам не знаю, как…

– И ты, конечно, забыл притащить свою веревку, чтобы самому выбраться отсюда. Ох,

Нейл, как это у тебя всегда получается? За что бы ты ни брался! Орвилл и Блоссом тоже не удержались от смеха.

– Ох, Нейл! – восклицала Блоссом. – Ох, Нейл!

Ему стало легче оттого, что он услышал, как она зовет его по имени, так весело и так непринужденно. Он расслабился и тоже принялся смеяться вместе со всеми. Слава Богу – шутка пришлась кстати, он выкрутился!

Удивительно, но Бадди и Орвилл вроде не собирались с ним скандалить. Понимали, наверное, что им же хуже будет!

– Все‑таки надо бы поискать верную дорогу да выбраться отсюда, – со вздохом сказал Орвилл, когда они всласть насмеялись.