— Дверь? Какую еще дверь?

— Мышечную перепонку, — легко пояснила она, — здесь все двери такие. И на каждой — генетический замок. Такая специальная штука… Ну, чувствует выделения кожи и распознает генокод. Я уже знаю, как эти штуки работают.

Ого. Кажется, сестрица не теряла даром времени — в отличие от него. Пока он строил бессмысленные планы, терзал себя предвкушением мести или валялся в апатии, десятилетняя сестра уже умудрилась стащить ключ!..

— И как ты отперла замки?

Вместо ответа она улыбнулась и показала ему левую руку. Присмотревшись, он заметил на ней тонкую и влажную резиновую перчатку.

— Пот. Он — катализатор для симпатических реакций внутри замка, — пояснила Гретель таким тоном, словно объясняла малышу, отчего дождь падает сверху вниз, а не наоборот. — Понимаешь, весь этот дом — живой. И им управляют нервы, как и нашими телами. Они тут вроде электропроводки. Мы ведь дергаемся, когда чувствуем боль, например. Или потеем, когда нам жарко. Мы делаем это бессознательно, не задумываясь. Вот и дом реагирует на отдельные раздражители определенным…

— К дьяволу его! — воскликнул Гензель в нетерпении. — У нас, кажется, мало времени, а? Ты ведь знаешь, что ведьма хочет сделать со мной?

— Знаю, — сказала она, маленький острый подбородок поник. — Она говорила. Потому-то я и пришла…

— Сбежим? — вскинулся он, хватаясь за решетку обеими руками. — Ты ведь об этом? Ну так давай! Открывай эту проклятую дверь, и побежали!

Гретель печально покачала головой:

— Извини, братец… Эту дверь я не могу открыть. Слишком сложный замок, рассчитанный на определенные ферменты ее тела. Я пока не могу открыть такой. Я учусь, но…

Вздох разочарования, который сам вырвался из его груди, походил на хрип прохудившегося старого меха.

Рано обрадовался, дуралей. Думал, девчонка вытащит тебя из-за решетки и дело в шляпе? Так просто решил отделаться от геноведьмы? Генетический дурак…

— Нам надо потянуть время, — решительно сказала Гретель. — Слушай внимательно. Она считает, что ты уже почти готов. Для… для разделки. Ты достаточно окреп, ткани восстановились.

— Как она может это знать? — искренне удивился он. — Я ее и видел-то только раз. Что же она, щупает меня, когда я сплю?

Гретель опять взглянула на него как на несмышленого городского дурачка-мула. Была бы это какая-то другая девчонка — он бы, пожалуй, щелкнул ее по лбу за такой взгляд. Ученица ты ведьмы или нет, а не задавайся! Но это была Гретель. Его сестрица, на которую невозможно было злиться.

— Твои собственные выделения, Гензель. Ты ведь… кхм… Ну…

Действительно, об этом-то он и не подумал. Слив в камере, который он ежедневно использовал для очистки организма.

— Я понял, — буркнул он. — Как будто у меня есть выбор!

— Особые рецепторы чувствуют химический состав всех жидкостей, что выходят из твоего тела. Ведьме не надо проверять тебя. Она и так знает, как ты себя чувствуешь.

— Ага. Понял. И, значит, она думает, что пришло время ужина? А я буду на нем главным блюдом?

Гретель отвела взгляд. И Гензель вдруг почувствовал, что его собственное беспокойство вовсе не так сильно, как ему казалось. Он совсем не думал о том, как ощущает это Гретель.

— Да, — тихо сказала его сестра. — Она думает, что ты уже… достаточно вкусный. Поэтому я пришла. Нам надо потянуть время. Хотя бы недельку. Я тогда обязательно что-нибудь придумаю, братец!

— Ну и как же мы потянем? — спросил он невесело.