– Не думай об этом, Уилл. То, что могло бы произойти, не имеет значения.

Объятые горем, они долго стояли молча, ища утешения друг в друге, боясь разомкнуть объятия. Вивьен закрыла глаза и, вдыхая аромат возлюбленного, слушала, как бьется его сердце у ее виска, а он нежно гладил ее, легко целуя в макушку, пробегая пальцами по щеке.

Наконец она оторвалась от него и, взяв его руку, поднесла к губам.

– Я должна уйти.

– Останься хотя бы на завтрак. – Он сжал ее пальцы.

Закрыв на мгновение глаза, Вивьен покачала головой:

– Не могу.

– У тебя неотложное дело?

Со слабой улыбкой она посмотрела в любимые глаза:

– Я должна присматривать за домом, поливать растения, о которых не заботилась целую неделю, ответить на письма, которые наверняка скопились на моем столе...

Уилл прервал ее нежным поцелуем, их губы слились; в этом поцелуе выразилось все – страсть, отчаяние, томление.

Наконец Уилл выпустил ее, положив конец сладкой пытке, и прошептал:

– Я не хочу отпускать тебя.

– Я тебя тоже, но... у нас нет выбора. – Вивьен прижалась губами к его пальцам. – Я всегда буду помнить те восхитительные моменты, которые мы провели вместе, и никогда никого не полюблю так, как тебя.

– А, по-моему, это не конец. – В голосе герцога звучала неизвестно откуда взявшаяся уверенность.

Не рискуя еще раз заглянуть в глубину его глаз из-за опасения принять надежду за действительность, Вивьен без единого слова, приподняв юбки и вздернув подбородок, направилась к оранжерее, оставив Уилла одного в его прекрасном, обвеваемом ветрами океана саду.

Глава 26

Весь день Вивьен испытывала легкое раздражение. Хотя она проснулась утром с головной болью, ей все же пришлось встретиться с надоедливой и сложной в общении Идой Бледсоу, заказавшей цветочное оформление к свадьбе дочери. Все, что она ни предлагала, на взгляд миссис Бледсоу, оказывалось недостаточным.

Впрочем, Вивьен не удивилась такому сопротивлению со стороны особы, известной в обществе тем, что ей невозможно угодить.

Днем, во время чаепития, Вивьен пролила чай на свое лучшее шелковое платье, и это рассердило ее. Она намеревалась переодеться сразу после ухода миссис Бледсоу, но была настолько раздосадована после встречи с заказчицей, что так и не сменила одежду. У нее снова разболелась голова, и Вивьен решила поработать на воздухе, в садике, переодевшись в коричневое платье, а в результате у него в одном месте оторвалась подпушка.

Перенеся все эти неприятности в один день, Вивьен почувствовала, что если продолжит работать с цветами, то, возможно, все же сумеет направить свою агрессивность на землю. Теперь, грея спину в лучах теплого послеполуденного солнца, она чувствовала себя успокоенной, высаживая в горшки луковицы тюльпанов. В Пензанс, наконец, пришла весна. Это было особенно радостно после прошедшей зимы, неестественно холодной и сухой. Зима тянулась для нее бесконечно долго, поскольку она снова была одна, погруженная в ежедневную рутину после возбуждения, испытанного прошлым летом.

Она не видела Уилла почти пять месяцев, и каждый день ее сердце стремилось к нему, к спокойствию и комфорту, которые он дарил ей, к его мудрости и живому юмору. Вивьен скучала по его улыбке, по его любви, и единственным утешением для нее было знать, что и ему тоже больно.

Вивьен никогда и никем не восхищалась больше, чем Уильямом Рали, герцогом Трентом, и ее приводило в бешенство мнение людей, судивших о нем как о затворнике, грешнике. Герцога продолжали обсуждать как какую-то странную загадку, и она не могла исправить эту откровенно неверную оценку его личности.

Однако куда больше общество занимала другая история. Смерть Стивена Честера вызвала большой скандал.