Когда они приблизились, Вивьен заметила, что одна часть полки заперта – скорее всего именно здесь хранился бесценный экземпляр, который и был ей нужен.

Герцог опустил руку в карман куртки и, достав ключ, вставил его в замочную скважину и повернул. Стеклянная дверца открылась.

Полка была сплошь уставлена книгами, среди которых выделялась черная, переплетенная в кожу семейная Библия. Герцог Трен без колебаний потянулся к ней, достал и несколько мгновений держал на ладони.

Наконец, он открыл твердый переплет. Хрупкие истертые страницы потрескивали, пока герцог переворачивал их.

Вивьен охватило возбуждение; она подошла ближе, так что ее юбки коснулись его колен. Ей пришлось тут же пожалеть об этом, но она должна была оказаться достаточно близко, чтобы как следует рассмотреть исторический документ, который при определенном стечении обстоятельств мог погубить ее в глазах общества.

– Это самое безопасное место, миссис Раэль-Ламонт, – произнес герцог значительно. – Книге более ста лет.

– Понимаю. – Она посмотрела в его лицо, находившееся всего в нескольких дюймах от нее. – Семейная реликвия, не так ли?

Его взгляд скользнул по ее груди.

– Верно.

Прядь прямых темных волос упала на лоб герцога. Сощурив глаза и сосредоточившись, он стал искать листок с сонетом среди хрупких страниц.

Наконец герцог извлек нечто, казавшееся просто куском материи, бережно развернул его, и глазам Вивьен предстал тот самый сонет, который был ей так необходим.

Вивьен пристально всмотрелась в текст. Он был написан небрежно, так что разобрать слова короткого стихотворения удавалось с большим трудом. Время оставило свой след на пергаменте, но подпись, несомненно, была сделана рукой Шекспира.

– Невероятно... – прошептала она.

– Да. – Дыхание герцога коснулось щеки Вивьен, и она вздрогнула. – Могу я кое о чем спросить вас?

– Конечно. – Не отрывая взгляда от сонета, она скрестила руки на груди.

– Почему вы пришли сюда?

Испытующе глядя в карие глаза, Вивьен подумала, что герцог проявил необычайную вежливость, задав ей вопрос, а не уличив сразу в обмане. Все же он захватил ее врасплох, и на мгновение она утратила дар речи.

Однако он вел себя так, словно и не ожидал немедленного ответа. Он прищелкнул языком.

– Извините за откровенность, но мне трудно поверить, что вы собиратель редких документов и у вас есть средства для приобретения этого сонета. Вряд ли вы узнали об этом бесценном сокровище случайно: лишь десять – двенадцать человек в Великобритании слышали, что он существует в оригинале, и из этих людей только пяти-шести известно, что им владею я. – Герцог пристально взглянул на нее. – Нетрудно понять мое любопытство относительно того, как вдове средних лет, продающей цветы в Пензансе, стало известно о столь уникальном документе.

Вивьен не знала, смеяться ей или плакать, но внутри у нее словно что-то рассыпалось. К черту приличия и спокойное, легкое будущее. Разумеется, в душе она понимала, что может потерять все. Что ж, пусть так, но прежде она поборется. Ей хорошо живется в Пензансе, она укрылась в глубине безопасного Корнуолла, и никто, никакой низкий актеришка, не отнимет у нее покой и благополучие.

Но вот герцогу Тренту она противостоять не в состоянии; значит, ей надо поддержать его игру.

Выпрямившись, Вивьен чуть вздернула подбородок и улыбнулась с наигранной скромностью в надежде, что герцог не заметит, насколько она напугана.

– Как бы то ни было, ваша светлость, мне известно о существовании сонета. И все же несколько странно, что вы показали мне это сокровище без оговорок. Почему?

Герцог медленно улыбнулся, очаровывая ее одним движением своего удивительного рта.