Однако только актер опустил почти пустой стакан на столик, настроение у него тут же упало, так как опасность смотрела ему прямо в лицо. В небрежной позе она стояла в двух футах от него, со всепрощающей улыбкой в голубых очаровательных глазах.

Монтегю чуть не поперхнулся.

– Неужели это Гилберт Монтегю? – промурлыкала дама.

– Черт побери, Элинор! – Он откашлялся. – Что ты тут делаешь? И как ты нашла меня?

Элинор вскинула брови:

– Как я нашла тебя? Но разве трудно найти трактир? И поверь, я не так беспомощна и хрупка, как кажется. – Ее губы сложились в саркастическую улыбку.

– Кто-нибудь может увидеть тебя здесь, идиотка! – выпалил актер и, нервно оглянувшись, схватил ее за руку. – Сядь немедленно!

С нарочитой медлительностью Элинор отодвинула стул напротив него и после продолжительных манипуляций со своим широким шелковым платьем грациозно уселась на жесткое деревянное сиденье.

– Расслабься, – преувеличенно громко произнесла она. – Я с ног до головы одета в ужасающее тряпье, как ты прекрасно можешь видеть сам, и к тому же никто, кроме Уэйна, не знает, что я здесь.

Тряпье? Возможно, для королевы. Гилберт сделал большой глоток эля, отметив, что его визави выглядела совсем как дочь благородных родителей, особенно в подобном заведении. Если она останется здесь дольше, ее заметят, а это в сложившихся обстоятельствах невыгодно для них обоих.

– Где он остановился? – хмуро спросил Гилберт.

– Откуда я знаю? – Элинор огляделась. – Ты не закажешь мне шерри?

– Не глупи, в подобных местах не подают шерри.

– А ты перестань нервничать. Я не знала, где еще тебя искать.

– Как где? В театре.

Элинор усмехнулась:

– Это было бы неуместно. – Чтобы заняться чем-то, она начала поправлять рукава платья. – Кроме того, ты же знаешь, я не отважусь путешествовать так далеко на юг.

Гилберт взглянул на нее из-под насупленных бровей. Нет уж, он не позволит Элинор разрушить все его блестящие планы.

– Чего, черт побери, ты хочешь?

Она улыбнулась и наклонилась чуть вперед.

– Побольше денег!

Ему следовало бы догадаться. Именно этого Элинор всегда хотела от него.

– Сколько?

– Сколько ты, жалкий актеришка, можешь дать без того, чтобы не попасть в долговую яму?

– А сколько понадобится тебе, чтобы тебя не выгнали на улицу, дорогая Элинор?

Ее глаза сделались жесткими, но она не стала отвечать колкостью на колкость.

– Две тысячи меня бы, пожалуй, устроили...

– Иди к черту! – буркнул Гилберт, допивая остатки эля.

Элинор взглянула на него с кривой улыбкой и подняла руку, так что ее мизинец оказался в дюйме от его носа.

– Знаешь, на чем я могу тебя поймать? – она ледяным тоном.

Гилберту очень хотелось перегнуться через стол и свернуть ее тонкую шейку, но вместо этого он любезно улыбнулся:

– Тебе известно, что Стивен возвращается домой?

Все поведение Элинор тут же изменилось, когда до нее дошел смысл сказанного; казалось, на нее обрушился ледяной душ. С трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться, Гилберт терпеливо ждал, пока она осмыслит услышанную новость до конца.

– Когда? – прошептала Элинор, и в ее глазах отразилась тревога, которую он различил даже в темном углу таверны.