– Мне нравится прикасаться к вам, – призналась она, ощущая болезненное набухание у себя между ног, – и мне нравится, как вы смотрите на меня...

Уилл судорожно вздохнул и положил руку ей на грудь.

– Однажды, когда настанет момент, я смогу увидеть вас всю, – хрипло пробормотал он, пальцем нащупывая ее сосок сквозь муслин платья.

Ее тело ожило, словно отчаянно желая лечь поверх него.

– Да...

Он позволил ей найти свой ритм, не шевелясь, позволяя узнавать его кончиками пальцев, скользящими вверх и вниз, и ладонью, которая не прекращала ласкать его.

– Вы влажная для меня, да, Вивьен? – спросил герцог прерывистым голосом; его глаза словно остекленели от все возрастающего желания.

– Да.

– Однажды я попробую вас и там.

Она резко вдохнула.

– И как вы себя чувствуете?

– Превосходно, – прошептал он, нежно пощипывая ее заострившиеся соски через платье.

– Уилл...

– Если ты продолжишь, я скоро дойду до точки.

Она почувствовала, как у него напряглись скулы и мускулы на шее. Он все еще пытался сдерживаться.

– Я хочу этого, – сказала она с вызовом, удивляясь себе и все же продолжая держать руку на его плоти. – Если бы ты знал, как это возбуждает меня. Я хочу наблюдать за тобой.

– Господи, Вивьен... – Неожиданно он закрыл глаза и ткнулся ей в руку. – Помоги мне, любимая.

Он сжал ее грудь, и Вивьен поняла, что он близок к завершению неповторимого акта. Она, в свою очередь, наслаждалась ощущением и знанием того, что они с герцогом – единственные люди на земле, столь близкие в этот момент.

Вивьен наклонилась и нежно провела губами по его губам. В секунду откровенной, полной безрассудности, забыв обо всем, она прошептала:

– Да, я хочу этого!

Уилл был потрясен, глаза его широко раскрылись. Затем он застонал и резко, скрипнув зубами, наклонился вперед и уткнулся головой ей в грудь. Вивьен продолжала гладить его сквозь брюки, до тех пор пока он не остановил ее ладонь, прекращая движения.

Они лежали так рядом несколько минут; затем дыхание Уилла успокоилось и к ним обоим вернулся рассудок. Он все еще прижимал к себе ее руку, хотя Вивьен чувствовала, что под брюками он постепенно становился мягким.

Неожиданно она ощутила настоящее счастье, полную свободу от скованности; она может предаваться страсти, и никто не посмеет осудить ее за это. Хотя...

Неожиданно испытав приступ смущения, Вивьен отодвинулась и перевела взгляд на дом.

– Я не хочу, чтобы вы думали, будто я...

Герцог повернул Вивьен к себе и посмотрел ей в глаза.

– Я думаю, что ты прекрасна.

Она холодно улыбнулась, испытывая неудобство от своих обручей.

– Да, но... Я не хотела шокировать вас...

– Шокировать? – Он нахмурился. – Вивьен, то, что вы только что сделали для меня, – одна из самых замечательных, романтичных интерлюдий, которые я когда-либо испытывал. Если я показался вам шокированным, так это потому, что не мог поверить, как невероятно захватывающе было испытать все это, будучи полностью одетым. – Он невольно усмехнулся. – Мне бы только хотелось, чтобы на вас не было этих проклятых обручей.

Вивьен шутливо стукнула его по груди, хотя знала, что щеки ее пылают от острой благодарности за его признание.

– Все же это смущает меня. Я была переполнена...

– Страстью ко мне?

– Да.

Герцог прищурился.

– В том, что мы делаем наедине, нет ничего плохого, пока мы оба наслаждаемся этим. Разве не так?

Она едва заметно кивнула.