– Это доставит мне удовольствие.

– И мне тоже, Ливи.

Он так нежно произнес ее имя и так странно на нее посмотрел, что у нее мороз пошел по коже. Словно у них был – и будет – какой-то общий секрет. Но ей пришлось напомнить себе причину, которая привела их на этот бал.

Она сделала шаг ему навстречу. В одной руке она держала веер, в другой – бокал с шампанским. Он не спускал с нее глаз.

– Я должна вам сказать... – произнесла она достаточно громко, чтобы он услышал ее в шуме толпы, – хотя мне очень нравится, когда вы называете меня Ливи, Эдмунд никогда так меня не называл, и все об этом знали. – Она откашлялась. – На днях вы так меня назвали в присутствии Нормана, хотя я и сомневаюсь, что он это заметил, поскольку он не часто видел Эдмунда. Все же вам не следует употреблять мое имя в присутствии посторонних. Просто чтобы не рисковать.

Он никак не отреагировал.

– Вам следовало предупредить меня.

– Знаю. Просто я... мне...

– Вам нравится, когда я вас так называю? – закончил он за нее.

Ее щеки запылали, и она стала обмахиваться веером.

– Да, нравится. Так меня называли моя мать, мой отец, очень близкие друзья. Эдмунду это имя просто не нравилось. Но когда его произносите вы... – Она оглянулась, чтобы удостовериться, что никто не заметил ее неловкости, и облегченно вздохнула, увидев, что гости ведут себя так, будто их вообще не было в зале. – Я не знаю. Я не могу этого объяснить.

– Думаю, потому, что оно звучит слишком интимно. – Она покачала головой:

– Нет, оно просто... менее формально, более фамильярно, но мы с вами вроде... родственники, и в том, что вы называете меня Ливи, нет ничего особенного.

– Оно все же звучит более интимно, – улыбаясь, настаивал он, – и именно поэтому оно мне нравится.

– По-моему, нам пора начать танцевать.

– Однако, – сказал он, не желая менять тему разговора, – что касается вашей любезной просьбы, я воздержусь называть вас Ливи, когда мы не одни. Но с этого момента вы никогда и нигде больше не будете называть меня братом.

Она смешалась. Он был ее братом по закону.

– Договорились?

– Договорились.

– И еще. – Он подошел так близко, что ее юбки закрыли ему ноги, а его голова склонилась над ее головой. – Если мы окажемся в какой-либо интимной обстановке, где мне будет позволено называть вас Ливи, вы будете называть меня Сэмсон. Не «брат», не «сэр», не «ваша светлость» и никогда «Эдмунд», а только Сэмсон.

Она смотрела на него в полном изумлении.

– Если только, – поправился он, – вы не предпочтете называть меня каким-нибудь другим уменьшительным именем, чему я буду бесконечно... рад.

Уменьшительным именем? Рад? Он неожиданно улыбнулся так, что у нее подогнулись колени.

– А теперь давайте танцевать, моя очаровательная леди Оливия.

Не дав ей возможности возразить, он взял у нее бокал с шампанским, поставил его вместе со своим на столик рядом и предложил ей руку.

Они вышли в центр зала и медленно закружились под музыку.

– Расскажите мне о своей семье, – тихо попросил он ее.

Она отпрянула, удивившись:

– О моей семье?

– Скажем так: меня больше интересует ваше прошлое, чем парфюмерные вкусы нынешнего сезона.

– Это не вкусы, а ароматы.

– Нуда, конечно.

Он продолжал кружить ее по залу, хотя она заметила, что он постепенно ведет ее к дверям, ведущим на балкон, чему она была рада.