Она тихо застонала и, поддавшись моменту, позволила себе пойти дальше – стала гладить большим пальцем его щеку. Он тоже запустил руку в ее волосы, одновременно позволив другой своей руке медленно двигаться к мягкому изгибу ее груди. Он не станет ее трогать. Пока. Пока она не даст ему понять, что хочет этого.

Она дышала так же прерывисто, как он. Он чуть отодвинулся, и его губы заскользили вниз – по подбородку, по нежной коже ее шеи. Она крепко держала его голову, подняв вверх лицо и подставляя себя для поцелуев.

Ему стало ясно, что она полностью в его власти. Забыв обо всем, поддавшись отчаянному порыву, он обхватил рукой одну ее грудь и замер. Она снова застонала, и он, не переставая целовать ее, сунул руку за обшитый кружевами корсаж и начал ласкать ее грудь. Она, казалось, даже не заметила этого. Она прижималась к нему, а он с каждой минутой все больше терял над собой контроль.

И вдруг, прежде чем он успел понять, что происходит, она оттолкнула его и схватила его руку, сжимавшую ее грудь. Ему стоило огромных усилий оторвать пальцы от запретной плоти. Его сердце молотом стучало у него в груди, кожа горела, голова шла кругом. Казалось, что прошли часы, прежде чем он понял, хотя и с большим трудом, что она отошла от него на шаг и, взяв обеими руками его руку, водит ею по своей щеке и губам.

Сэмсон открыл глаза и посмотрел на нее. Он сразу понял, что это будет определяющий момент в его жизни. Ни одна женщина не проявляла к нему такой нежности в тот момент, когда в обоих бушевало желание. Сказать, что он почувствовал себя неловко, – значит не сказать ничего. Она тяжело дышала, ее била дрожь, и все же она ласкала его так, словно он дорог ей.

Сэмсон медленно приходил в себя. До него наконец дошло, где они находятся, он услышал музыку, ощутил прикосновение теплого ночного воздуха, смешанного с запахом ее кожи.

Ее глаза оставались закрытыми, но он почти чувствовал, что ее желание не прошло. Он положил ей руки на плечи и притянул к себе. Она молча повиновалась, когда он одной рукой пригнул ее голову себе на плечо, а другой обнял за талию.

Господи! С ним, должно быть, что-то не так, подумал он. Он еще никогда не чувствовал, что должен защитить женщину, которую только что страстно целовал, никогда раньше не испытывал такого сильного желания. Она удивила и смутила его. Она отдавалась ему не как похотливая женщина, а потому, что отчаянно хотела чувствовать себя желанной. Он все еще ощущал вкус ее губ на своих губах, у него все еще немного кружилась голова оттого, что воздух вокруг них все еще был заряжен искрами их взаимного желания.

Он не разнимал объятий до тех пор, пока она не перестала дрожать и ее дыхание не выровнялось. Интересно, не без некоторого раздражения и даже отчаяния подумал он, что им делать дальше?

– Я думаю, что со мной что-то не так, – прошептала она.

– С тобой все в порядке, Ливи, – тихо ответил он, улыбнувшись про себя.

Она молча стояла, глядя в освещенный луной парк. Он поцеловал ее в макушку, вдохнув аромат ванили, который, как он знал, отныне всегда будет ассоциироваться с ней и ее незабываемой красотой. Положив ему ладони на грудь, она наконец его оттолкнула.

Он опустил руки, но не сводил с нее взгляда, а она не могла заставить себя поднять на него глаза, и он дал ей время прийти в себя.

– Это... это было неправильно. – Она глубоко вздохнула и начала снова: – Это было неправильно. Это было...

– Замечательно, – закончил он за нее.

Она покачала головой и прикрыла ему рот ладонью.

– Я замужем, Сэмсон.

Он понял, что с ее стороны это была отчаянная попытка убедить его в том, что мучило его самого.