|
Это было нежное, дразнящее прикосновение ее губ к его губам.
Прежде чем он успел взять ее лицо в свои руки, все было кончено. Виктория уже отпустила его галстук и была вне досягаемости. Его губы горели от желания повторить поцелуй, руки зудели от желания коснуться ее кожи…
– Что это значило?
Виктория неопределенно пожала плечами, словно она регулярно проделывала такие фокусы с мужчинами на улицах.
– Просто подумала, что вы захотите узнать, чего лишаетесь.
Конечно, ей не нужно было целовать Чарлза, но он выглядел таким восхитительным и трогательно-сконфуженным после их разговора в ресторане, что Виктория не устояла. Она подумала, что неплохо было бы заставить его задуматься, что должен испытывать человек, когда с ним поиграют а потом бросают. Но вот чего Виктория никак не могла ожидать, так это своей реакции на поцелуй.
Чарлз был не первым мужчиной, с которым она целовалась, но именно от прикосновения к его губам в ней что-то словно перевернулось. Виктория недоумевала. Это ведь и поцелуем-то назвать было нельзя, но после него у нее закружилась голова, подгибались колени.
Может, все дело в Чарлзе? В том, как он действует на женщин – они просто не в силах ему сопротивляться? Феромоны, гормоны и все в этом роде – сплошная химия в общем. Скорее всего, в этом все и дело, успокаивала себя Виктория. Со временем она привыкнет, у нее выработается иммунитет, и это что-то больше не будет действовать на нее так сильно или не будет действовать вообще.
Оставалось лишь надеяться, что Чарлз не заметил, как задрожали у нее руки и запылали щеки. Если же это от него не ускользнуло и он продолжит делать свои сексуальные намеки или – упаси боже! – перейдет к действию, Виктория не была уверена, что сможет перед ним устоять.
Когда она добралась до своего дома, ее волнение немного улеглось. Переступая через коробки, которые стояли по всей квартире – Виктория не могла заставить себя распаковать их, потому что не чувствовала себя здесь как дома, – она подошла к мигающему автоответчику.
Все сообщения оказались от отца. Должно быть, он хотел поговорить с ней о королевской семье, и это снова оказалось бы очередной ложью. Нет, она не готова с ним говорить. Горечь от его предательства еще не прошла. Сейчас она в таком состоянии, что может сказать что-нибудь, о чем впоследствии пожалеет.
Виктория стерла все сообщения, не прослушав, и выключила телефон. Иногда, как в эту минуту, она жалела, что у нее нет подруги, чтобы выговориться, но только сейчас девушка осознала, насколько одинока – сейчас, когда ее карьера под вопросом, а единственный человек, которому она во всем доверяла, ее предал. Все эти годы она посвятила работе, и что получила взамен? Ни-че-го!
По справедливости нельзя винить во всем только отца. Где была она? Почему лично не проверяла финансовые отчеты? Потому что доверяла ему во всем? Потому что у нее не было причин ему не верить? Но какой сейчас смысл терзаться этими вопросами? Эта страница ее жизни должна остаться в прошлом, а чтобы у нее было будущее, ей нужно как можно скорее найти личную помощницу для Чарлза Фредерика Мида.
Продолжить работать в «Ройял Инн» она не сможет – чувство, что ее взяли из жалости, по-прежнему не покидало Викторию.
Глава седьмая
Как Чарлз и обещал накануне, утром за ней приехала машина. Услышав стук в дверь и решив, что это водитель, Виктория открыла дверь.
Прислонившись к косяку ее двери, стоял Чарлз. В черном костюме он выглядел неотразимо. На его лице была усмешка и ни малейшего следа одолевавших его вчера тяжелых мыслей.
– Доброе утро, – он сделал паузу, – Виктория.
– Чарлз? Доброе утро.
– Я думал, что произведу на вас впечатление. Я запомнил ваше имя.
Что это? Неужели ее маленькая демонстрация имела успех? Однако радость длилась недолго. |