Тот смертельно перепугался и замахал руками:

– Да нет, нет, бог с ними, с этими «кондициями»! Только не желаем мы тогда и Верховного тайного совета…

– Верно! Молодец! – продолжал Масальский и громко обратясь к товарищам-гвардейцам, крикнул: – На колени, господа, перед великой самодержавной императрицей.

Все гвардейцы, как один человек, опустились на колени.

– Ваше императорское величество! – начал Масальский, а за ним и другие гвардейские офицеры.  – Не хотим мы, чтобы нашей государыне предписывались законы. Вы, ваше величество, должны быть такой же самодержицею, как все прежние государи. Вас чуть не силой принуждали и принудили подписать ограничительную грамоту. Злодеи! Как они смели посягать на священную царскую волю? Прикажите, ваше величество,  – и мы принесем к вашим ногам головы злодеев.

– Спасибо вам… Благодарю вас, мои доблестные, верные господа офицеры, за вашу преданность и любовь к самодержавной российской короне! – воскликнула Анна Иоанновна.  – Так что же: стало быть, могу я грамоту сию уничтожить!

Остерман уже подавал Анне Иоанновне только что подписанную ею знаменитую грамоту.

– Рвите ее, рвите, ваше величество! – загремели гвардейцы, дворяне и часть «верховников».

Анна Иоанновна высоко закатила глаза, словно призывая благословение Божие, опять широко перекрестилась и разорвала толстую бумагу.

И в эту секунду послышалось падение тела на пол. Это Екатерина Долгорукая свалилась в глубоком обмороке…

– Ура! Ура! Да здравствует самодержавная императрица!! – гремел тронный зал сотнями возбужденных голосов.

Голицыны и Долгорукие еле держались на ногах. Их лица были не только бледны, но сини.

– Эй, вы, узурпаторы, чего же вы молчите?! – подскочили к ним гвардейцы.  – Ну, живо кричать!!

И Голицын и Долгорукие, шатаясь, прерывистыми голосами крикнули:

– Да здравствует… самодержавная… императрица…

А Анна Иоанновна, сияя восторгом, горделивая, величественная, снимала кольцо с пальца.

– Синьор Джиолотти! – громко произнесла она.  – Вот вам то, что вы просили у меня.  – А вас… вас я отблагодарю после!..  – тихо шепнула она Бирону и Остерману.