Жаккетта простояла почти до рассвета, пока не погас последний костер.

… Во дворе царило оживление. Шейх лично встречал прибывших гостей. Караван из крепких мулов вошел во двор. Каждый мул нес по два увесистых тюка. Предводитель каравана, закутанный до глаз, радостно приветствовал шейха. Они прошли в шатер.

Мулов освободили от тюков, распрягли и повесили им на морды торбы с ячменем в награду за длинный путь.

Жаккетта из своей комнаты долго смотрела во двор. Она наблюдала, как выходит из шатра предводитель каравана, идет по двору, поднимается по лестнице на галерею второго этажа. Когда он показался в проеме двери, Жаккетта оторвалась от окна.

– Ну, здравствуй, Абдулла! – сказала она. – Давно не виделись.

– Я прямо глазам не верю. – всплескивал руками нубиец, которого Жаккетта так ловко выкрала из клетки кузнеца в свое время. – Моя маленькая аквитанка! А какая стала толста-ая, какая красива – ая!

– Ой, да ну тебя! – смущалась Жаккетта. – Это я глазам не поверила! Ты, значит, благополучно добрался до дома?

– А я думал, что за новая красавица появилась! – гнул свое Абдулла. – Вся усадьба шепчется, что Нитка Жемчуга полонила сердце господина. А это ты! Вот чудо!

– Ничего себе чудо! Нас пираты захватили и продали здесь. А потом шейх купил и меня; и госпожу Жанну. Ой, Абдулла, сколько мы натерпелись! – поплакалась Жаккетта.

– Зато теперь ты – как в раю. Господин от тебя без ума! Он приказал мне достать «любовное зелье довада»!

– А что это? – удивилась Жаккетта. – Это меня кормить?

– Не тебя! – засмеялся Абдулла. – Тебя, похоже, кормить не надо. Ты совсем загоняла Господина. Он хочет и хочет Хабль аль-Лулу. Там, – он махнул в сторону пустыни, на юго-запад, – есть три озера. Соленые. На берегу одного озера живет народ. Кожа у него темная, как у меня, но они считают себя арабами, потомками Аун. Они ловят в озере маленьких креветок и делают «любовное зелье». Торговцы снаряжают за этим зельем целые караваны. Я купил порошок довада, теперь господин будет в форме. Я вообще отвечаю за гарем. Ты, я слышал, уже навела здесь порядок?

– Угу! – кивнула Жаккетта. – А помнишь герцога, который на госпоже Жанне женился? Мы потом с ним в Нант ехали, откуда ты уплыл? Помнишь?

– Да. – подтвердил Абдулла. – Я все помню. Это тот вечер, когда за тобой гнался пьяный господин и я его пугал?

– Точно. Ну вот, помер он, бедняга! – сообщила Жаккетта. – И все беды после этого пошли. Так прямо жалко его, хороший был человек!

– Я сейчас вспоминаю, и мне все кажется сном! – задумчиво сказал Абдулла. – Другие дела, другие заботы заслонили то время. Но я всегда помнил о тебе! Будешь молить своего бога Ису, передавай привет Деве Мариам!

С появлением Абдуллы для Жаккетты ожил безмолвный мир. Абдулла объяснял ей, что творилось вокруг.

Только с шейхом она по-прежнему прекрасно общалась и без толмачей.

– Почему моя хозяйка Фатима, ну, которая меня у пиратов купила, – спрашивала Жаккетта, – называла шейха Али молодым? Она так и сказала: молодой шейх Али идет из пустыни. Но ведь он не такой уж молодой? Лет тридцать точно есть?

– Господин – молодой шейх Али, – объяснял Абдулла. – Раньше шейхом был его отец.