– Усадьба для нас теперь слишком большая, – вздохнул нубиец. – И опасная.

– Но почему? Ведь все непоправимое уже сделано? Кому мы теперь нужны? – тоскливо удивилась Жаккетта.

– Подумай головой! На усадьбу могли давным-давно напасть. Но не нападали. Почему?

– Почему? Денег пиратских ждали! – вспомнила слова Абдуллы Жаккетта. – И когда людей немного будет.

– Точно!

Нубиец что-то услышал во дворе, вышел, проверил часовых.

– Они убили господина, но не убили меня, не убили тебя, не нашли деньга! – сказал он, вернувшись. – Дело надо заканчивать!

– А почему мы не уйдем в пустыню к людям шейха? Или к туарегам? – спросила Жаккетта. – Сидим как тараканы под метелкой.

– Хабль аль-Лулу! – невесело усмехнулся Абдулла. – Нас совсем мало. Мы только выедем из города – нас догонят и убьют.

– Но, по твоим словам, и так и так, – конец один! – резонно заметила Жаккетта. – Что мы, теперь всю жизнь здесь просидим? Ты же что-то придумай, я вижу!

– Мы ждем корабль пиратов. Ушел гонец от меня. Они придут – мы отдадим деньги.

– Зачем? – вмешалась в разговор Жанна.

С ненавидящим ее Абдуллой она старалась не говорить, но здесь не удержалась.

– Да, Абдулла, почему? – поддержала госпожу Жаккетта. – Ведь шейху они были так нужны?

– Теперь не нужны! – резко сказал Абдулла.

Даже его вера в то, что судьба каждого человека начертана в Книге Судеб и надо жить по заветам Хайяма, не могла удержать Абдуллу от мнения, что, если бы не Жанна, подбившая Жаккетту на побег, возможно, исход нападения на усадьбу был бы другим.

– Это были деньги для определенной цели. Деньги пиратов. Очень большие деньга. Там не только динары, но и драгоценные камни, жемчуг – все, что мало весит, но дорого стоит. Это были деньги господина. Я не господин. Такие деньга для меня смерть. Надо успеть вернуть. Поэтому мы сидим и ждем.

– Но мы-то могли бы сейчас с каким-нибудь кораблем уплыть! – сказала упрямо Жанна. – Нам зачем ждать? Правда, Жаккетта?

– Над этим домом висит угроза гибели. Смерть для меня, правой руки господина. Смерть для Нитки Жемчуга, его любимой женщины. Смерть для фальшивой французской принцессы, если глупый враг подумает, что шейх мог всходить на ее ложе! – еле сдерживался Абдулла. – Я не допущу гибели Нитки Жемчуга. И посажу ее на нужный корабль. Полулысая Рыба может уходить на все четыре стороны. Для нее дверь открыта. Я даже дам деньга, достаточные для платы за проезд! Но Полулысая Рыба не дойдет до пристани и не доживет до поднятия паруса. А я не буду плакать, когда ночная стража найдет ее труп с кинжалом в животе. Я буду много смеяться над глупым врагом, который может думать, что в чреве Полулысой Рыбы есть неродившийся ребенок господина!

– Но ведь и у меня нет!: – вдруг крикнула Жаккетта.

– Ты об этом знаешь. Хорошо. Я знаю. Враг не знает. Что теперь, взять краску и нарисовать большие буквы на воротах, что у Хабль аль-Лулу не будет ребенка от господина? Враг поверит и уйдет? – постучал по голове Абдулла.

– Боже мой, ну как жестоко, как жестоко! – всхлипнула Жанна. – Не люди, а звери какие-то!

– Не жестоко! – отрезал Абдулла. – Правильно!

– Что правильно? – удивилась Жаккетта. – Убивать женщин и животы им вспарывать? Да?

– Да! – рубанул Абдулла.