«Ну почему жизнь такая противная! – тоскливо подумала Жанна. – Как все красиво происходит в рыцарских романах…»

Сделав такой глубокомысленный вывод, Жанна вдруг почувствовала, что сильно проголодалась.

Глава XVIII

Если смотреть с какого-нибудь минарета на россыпь триполийских кварталов, дом нубийца представлял собой квадрат, две стороны которого были собственно домом, по третьей стороне шла глухая стена с воротами, а по четвертой располагались стойла и загоны для скота. Там же был и колодец.

Угол, образованный домом и постройками, покрывала решетка. Виноградная лоза буйно заплела ее, образовав тенистую беседку. Чуть подальше беседки по направлению к стойлам располагалась кухня с ее нехитрыми приспособлениями.

Дом углом выходил на пересечение улиц, а с двух других сторон его окружали соседние дома. На плоской крыше дома, как и у всех горожан, лежали камни, защита от ветров. На ней же невольница Абдуллы сушила бесконечные одежды и прочее тряпье.

Враги, убившие шейха, упорно нащупывали слабое звено в цепи осады. И нашли его.

Однажды днем воду принес другой водонос. И незамедлительно выяснилось, что пить эту воду без риска для здоровья никак нельзя. Это обнаружили караульные, томившиеся на жаре. Вода была отравлена.

Дело кончилось бы очень печально, не вмешайся Жаккетта со своим неотразимым рвотным из куриного помета и не имейся в хозяйстве нубийца, помимо прочих нужных вещей, молочная коза. Ее молоком удалось отпоить отравленных, иначе количество осажденных уменьшилось бы еще на два человека.

– Какой нечестный, плохой враг! – сплюнул Абдулла, выплескивая драгоценную влагу на улицу. – Блеска меча не любит, яд использует. Как женщина! Теперь будем пить воду из колодца.

Остальные только уныло вздохнули. Вода в колодце по вкусу была не слаще неразбавленного яда.

– А что, у вас мужчины ядом не пользуются? – тут же спросила Жаккетта. – А чем они тогда убивают? Если надо по-тихому?

– Кинжал! – отрезал нубиец. – У тебя, Хабль аль-Лулу, странный интерес. Какая тебе разница, чем убивают Мужчины?

– Так у вас только зазеваешься… – Жаккетта приняла от темнокожей невольницы Абдуллы еще одну чашку с молоком и принялась поить одного из отравленных караульных.

– Тогда, чтобы твое знание жизни стало совсем полным, – сказал Абдулла, – ты запомни, что молодая невольница убивает старого хозяина подушкой, набитой пером, или кусочком беличьего меха.

– Как? – удивилась Жаккетта. – Камней в нее наложить и треснуть его по голове?

– Нет. Дождаться, когда хозяин уснет. Взять подушку и положить на лицо господина. И прижать. Тогда он задохнется. Теперь ты ученая дама в этом вопросе.

– Хороший способ! – одобрила Жаккетта, принимая вторую чашку и переходя ко второму караульному. – Очень по-вашему.

– Что ты прицепилась? – возмутился Абдулла. – Ваш, наш. Везде один закон.

– Везде, да не везде! – буркнула Жаккетта. – У нас тоже и война шла, и в Бретани, пока не освоились, как в осаде сидели. Но столько крови и смерти я там не видела! Там бы господина не убили! Дома мы хорошо жили, тихо! А здесь все из огня да в полымя! Сколько же можно! Нехорошее место!

– И дома так же было бы, если бы господин там занимался тем же делом, что и здесь! Не важно, в каком месте, важно, что делать.