– Забыл сказать, – хмыкнул Абдулла. – Эта девушка была ваша соплеменница, разве вы не заметили большое сходство с вашими характерами? Такой же вредный. На сегодня сказка вся. У меня болит язык, словно я жевал пирожок из песка.

– Но до любви-то еще не добрались! – возмутилась Жаккетта. – Пока одни почему да потому. Поехал-приехал, продал-купил.

– Любовь будет завтра! – решительно сказал Абдулла. – Я уже знаю, что часы, когда я рассказываю вам сказку, самые тяжелые в моей жизни.

Его слова прервал шум со стороны улицы. Потихоньку, пользуясь темнотой, подтянулись осаждающие. Они поменяли тактику: теперь ломились во владения нубийца не так настырно, просто не давали расслабиться. Видимо, людей у них тоже осталось немного, а дом Абдуллы выдержал испытание на звание крепости в миниатюре. Осаждающие, похоже, тоже кого-то ждали. Или чего-то.

Вторая ночь в роли Шехеразады была для Абдуллы чуть полегче, чем первая. Хотя слушательницы ему попались придирчивые, не хуже грозного Шахрияра. Особенно Жаккетта, жаждущая любви.

– Hyp ад-Дин привел невольницу, которую звали Мариам, в комнату, где он жил. Мариам увидела бедное убранство комнаты, дырявый ковер и удивилась. И говорит: «Господин, чем твоя невольница прогневила тебя? Почему мы не идем к твоему отцу?» – «Мой отец живет в городе Каире! – говорит Hyp ад-Дин. – Это комната, которую дал мне друг моего отца. И я отдал последние деньги за тебя». – «Не надо грустить, господин!»

Абдулла помогал словам мимикой, то изображая расстроенного юношу, то удивленную девушку. Жанна словно завороженная, открыв рот, смотрела на его гримасы.

«Сходи к своему другу и займи полсотни дирхем. А я скажу, что делать».

Hyp ад-Дин пошел к купцу. «Мир тебе, дядюшка!» – говорит он.

«Мир и тебе! – отвечает старик. – Что ты купил на свою тысячу динаров?» – «Дядюшка, я купил невольницу, которая родом из дочерей франков». – «О мальчик, лучшая невольница из этого народа стоит на нашем рынке сто динаров. Тебя обвели вокруг пальца. Но ты не пускай горесть в сердце. Сегодня ты попробуешь девушку, а завтра продашь. Пусть ты потеряешь даже двести динаров – зато вернешь восемьсот». – «Твои слова – чистое золото! – говорит Hyp ад-Дин. – Но теперь у меня нет ни монетки. Одолжи мне полсотни дирхем, а я отдам, когда продам девушку».

Он получил деньги и вернулся в комнату.

«Господин, теперь иди на рынок и купи там цветного шелка на половину суммы, а на другую половину – еды и вина для нас».

Hyp ад-Дин купил все, что велела невольница и принес домой. Девушка состряпала роскошный ужин, накормила и напоила господина. Hyp ад-Дин от изобильного угощения совсем осоловел и уснул, а Маркам села и сплела из шелка красивый зуннар, пояс такой.

А когда она сплела зуннар (ты, Хабль аль-Лулу, слушай в этом месте внимательно!), то сняла с себя все одежды и легла рядом с юношей. И начала гладить его и поднимать его желание. Hyp ад-Дин пробудился. И разгорелся такой горячей любовью, что они протерли еще одну дыру в старом ковре.

Такая любовь, Хабль аль-Лулу, тебя устраивает?

– Нет! – возмутилась Жаккетта. – Слишком просто! Купил, привел и пошли коврики протирать!

– Зато правда! – обиделся Абдулла. – Тебе все не так! Какая еще может быть любовь женщины и мужчины? Может, в вашей стране любовью занимаются не на коврике, а сидя на потолке?

– В нашей стране любовью обычно занимаются, лежа на кровати! – отпарировала Жаккетта. – А о ваши ковры все пятки посотрешь, пока с господином общаешься!

– Чтобы пятки были целы, люби в тапочках! – посоветовал Абдулла.