– Ну конечно! И вы появитесь в его водах в полном великолепии! – повернулся к ним спиной моряк. – А вы чувствуете, какая прекрасная погода? Просто летать хочется в такие ночи.

Жанна с некоторой грустью, но с большим облегчением скинула платье, юбку и рубашку и надела восточный наряд. Жаккетта тщательно свернула их и убрала в дорожный мешок.

«Только бы не промокло! – тревожно подумала Жанна. – Жаль, что нельзя в нем остаться! Оно мне так идет!»

– Все, можете поворачиваться! – разрешила она.

– Слава богу! – отозвался рыжий. – А то у меня шея болит от желания повернуть голову и подсмотреть!

«Ну и нахал!» – вспыхнули разом Жанна и Жаккетта.

– Поскольку жизнь нам теперь предстоит тесная, полная всяческих неудобств и лишений, – сообщил рыжий, – то предлагаю сразу договориться о таком важном предмете, как облегчение тела.

– Чьего облегчения? – не поняла Жаккетта.

– Тела! – повторил рыжий. – Вот водички напьетесь, а потом она наружу должна выйти. Так ведь? Или что другое? Поэтому, чтобы не оскорблять грубыми словами ваши нежные уши, предлагаю дать поэтическое название этому процессу. Скажем: «Настало время вспомнить о Плутархе!» После этого имеющий желание вспомнить отправляется на корму, а остальные дружно глядят на нос.

– Но почему о Плутархе? – только и смогла вымолвить Жанна.

– Ну-у, во-первых, я очень люблю его «Жизнеописания», – серьезно объяснил рыжий. – А потом, кого еще можно вспомнить в такой ситуации?

– Ладно, ладно! – слабо махнула ладонями Жанна. – Пусть о Плутархе. Надеюсь, больше никого нам вспоминать не придется?

– С остальными вещами таких осложнений вроде бы не предвидится… – задумчиво сказал рыжий. – Трапезы люди пока еще не относят к неприличным действиям, которые надо совершать в одиночестве, без свидетелей. И это приятно.

Пока они разрешали эти животрепещущие: вопросы, «Козочка» уже совсем исчезла в темноте.

– А сдается мне, – заявила Жаккетта, нарушив только что данное самой себе слово помалкивать в тряпочку, чтобы не попадать лишний раз на острый язык рыжему, – что те, кто за «Козочкой» гонятся, как раз в нас прямиком и врежутся!

– Не волнуйся, отрада глаз моих! – заявил рыжий. – Я для того и здесь, чтобы они не врезались. Я не хочу делить тебя ни с кем!

Жаккетте краснеть дальше было некуда, она давно сидела пунцовая от шуточек рыжего, поэтому она просто плотно сжала, губы и еще раз поклялась молчать аж до Кипра.

– Да, кстати, – вмешалась Жанна, – расскажите поподробней, почему этот способ попасть на Кипр лучше обычного? Вы обещали.

– Что-то я таких обещаний за собой не помню… – хмыкнул рыжий. – Но отказать дамам просто не могу. Видите ли, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. Я тоже принимал некоторое участие в сборе средств и доставке их шейху Али. Но моя доля в этих деньгах незначительна. Поэтому, когда прибыл гонец от Абдуллы с известием о том, что дела в Триполи пошли совсем плохо, шейх убит, а все, кто остался жив, будут держать осаду в доме евнуха, я не собирался двигаться с места. Мой корабль сейчас ремонтируется, и команда отдыхает. Но Абдулла попросил меня лично заняться вашей судьбой и доставить двух французских девиц туда, куда они захотят. Тут мне, конечно, захотелось срочно примчаться в Триполи на утыканной пушками каракке, разогнать всех злодеев, и внести вас на палубу, разумеется по очереди, ступая по красному хорасанскому ковру.