-  Мы договаривались… Это было условием нашей женитьбы, - нервно выдал я.

    Я понимал, что мои отговорки выглядят для посторонних бредом больной на голову девицы, но что я мог поделать? Рассказывать про другой мир и мою мужскую сущность однозначно не стоит. В такое никто не поверит, посчитают сумасшедшей и изолируют от греха подальше. Как выкрутиться я не знал.

    -  Я считаю, что тебе не стоит обижаться на своего мужа. Он ни сделал ничего предосудительного, - мягко улыбнулся мне герцог.

    -  Он мне обещал и не сдержал слово, - хмуро ответил я.

    -  Давай договоримся, ты его прощаешь, а Эммануэль не пристает к тебе… пока, - усмехнулся Бертран.

    Я с подозрением посмотрел на него. Что это он хочет сказать?

    -  Ну не могу же я требовать от него клятву, что он никогда в жизни не попытается исполнить свой супружеский долг по отношению к тебе? - изобразил удивление герцог.

    -  А он простит мне, что я ударила его? - поинтересовался я.

    В этом я с герцогом был полностью согласен, прекрасно понимая - вечные клятвы могут давать только фанатики или дураки. Мне не хотелось закончить наши взаимоотношения скандалом и обидами, поэтому, был готов помириться с Эммануэлем. Тем не менее, я собирался настаивать на сохранении нашего договора.

    -  Не беспокойся, это я беру на себя, - ответил старый герцог и, встав с кресла, вышел из комнаты.

    Благодаря усилиям Бертрана, мы, с так называемым мужем, помирились.

    Желая отметить наше примирение, мы собрались втроем за ужином. Но едва сели за стол, как появился слуга с донесением, что в замок примчался курьер из столицы с королевской почтой. Прочитав срочное послание, которое требовало нашего с Эммануэлем присутствия во дворце, советник короля зашипел что-то неразличимое сквозь зубы. Посидев с задумчивым видом несколько минут, он потребовал перо, чернила и бумагу, тут же за столом написал ответ, который и вручил посланнику.

    Однако в обед следующего дня примчался еще один курьер, и нам все-таки пришлось ехать.

    Глава. 18. Продолжение семейной эпопеи.

    Объявили наши имена, и мы вошли в малый тронный зал. По рядам присутствующих произошла волна оживления. Пока мы подходили к трону, за нами следовал и шепоток. Герцог старался делать вид, что ничего не произошло, сияя фиолетовым бланжем, проглядывающим сквозь слой пудры, хотя лично я советовал не замазывать: во-первых, это не скроет, а во-вторых, почему он должен бояться чьих-то разговоров. Если ему чего-то не понравится, пусть скажет мне, и я разберусь. Мою репутацию разборки не ухудшат, а вот над ним уже будут не смеяться, а сочувствовать.

    При нашем приближении у Его Величества чуть не отвалилась челюсть. По его выражению лица нельзя было понять, с чем он борется, с удивлением или со смехом. Подойдя к трону, мы поклонились. Встав на полагающиеся нам места, герцог прошептал:

    -  И нечего на меня так смотреть. Я же просил позволить мне не появляться во дворце хотя бы неделю. А вы все требуем, требуем… Деспот ты, а не друг, - шепотом возмущался он.

    Не обращая внимания на возмущенное шипение своего друга, Его Величество представил нас посланнику из южного королевства, расписав красочно наши достоинства. Услышав мое имя и должность, посланник зацокал языком и, как только король закончил говорить, обратился ко мне.

    -  Премного о вас наслышан, сударыня, про вашу доблесть, решительность и красоту. А не хотите ли стать моей женой? Я сказочно богат. У вас бы ни в чем не было бы отказа. Прекрасные рабы и рабыни, изысканные яства… - соловьем заливался посланник.