– ЕвС ведет тот же способ жизни, угробивший Землю изначальную, они остаются обществом потребления, вирусом стремящимся жрать и размножаться. Хины завернули в противоположную сторону, превратив свои общества в абсолютно жесткую структуру, на них можно навесить ярлык насекомых, переход из слоя в слой, из класса в класс, у них практически не возможен, слишком много определяется рождением. И есть Федерация пытающаяся балансировать на лезвии коскаты, чтоб не скатиться в ту или иную сторону. А балансом у вас служит институт Полномочных представителей и собственно отбор и подготовка их.

    – Ближе к делу – проскрежетал я.

    Синто кивнул.

    – Вы помните обстоятельства дела Лиджуаня? – спросил он.

    Я кивнул, синто продолжил.

    – Вы и мы… Больше никто. И вы и мы, тщательно проверяли тогда не поймал ли еще кто… И после Лиджуаня вы улучшили синтезаторы пищи, а мы регенераторы и технологию приживления органов. Что может быть после Золотника?

    Лиджуань, оплавленный остров, те, кто работал там успели спасти свои наработки, зашифровав их и послав случайным адресатам. Мы долго отлавливали тех невезучих, получивших длинное странное видеосообщение.

    – После Золотника может быть раскол человеческой расы и скатывание в глобальную войну всех со всеми – ответил я.

    – Совершенно верно. С одним уточнением, если наработки Золотника достанутся Хинам или Евсам.

    – Мне надоела ваша лесть, лорд Викен. Отчего вы думаете, что мы не захотим воспользоваться технологиями создания псионов, или допустим заключения человеческого разума в теле животного?

    – Псионы не всесильны, никому из присутствующих здесь – синто оглянулся на Вологдина – они б не затуманили сознания. Что касается полноразумных животных, то вы остановили разработки Шепота и вынудили его уйти в подполье. У меня есть надежда, что второго такого сумасшедшего гения вы тоже остановите, совсем остановите.

    Синто набрал в грудь воздуха…

    – На Золотнике я собирался пробыть столько, сколько потребовалось бы для выяснения резервного плана спасения и обнародования наработок в случае орбитальной бомбежки оазиса, а также пока не получил бы доступ к этим самым наработкам. Если бы все прошло идеально гладко, то после получения информации, мы бы сдали их координаты вам, вкупе с наработками. Не всеми, конечно.

    Я улыбнулся, похвальная честность.

    – Вы пытаетесь меня убедить, что оазис модификантов нельзя уничтожать? – спросил я.

    – Нет – синто улыбнулся – Не пытаюсь. Мои рассуждения для вас абсолютно не новы. И вы сами ломаете голову, как обезопасить себя от выплеска информации, который может случиться и через год и через пять, после того как вы уничтожите сам след существования «чужих».

    – Отчего вы так уверены, что сможете переиграть чужих и получить самое ценное, что у них есть?

    – Я ни в чем не уверен. Я просто сделаю все, что смогу и немного больше. – буднично ответил синто.

    – Это клятва? – терпеть не могу пафоса, даже такого умеренного.

    – Да.

    Я похоже не зря притащил на эту помойку свои старые кости, наконец то забрезжил свет в конце тоннеля, и на огни поезда это не похоже. Если синто ничего не нароет, не успеет или у него не получится, само его присутствие у модификантов даст возможность переложить все подозрения на Синто… А там дело за малым.