Викен согласно кивнул то ли мне, то ли своим мыслям.

    – Дойдешь с их помощью? Или взять носилки? – спросил он.

    – Не надо носилок – сказал я, сдерживая радость.

    Викен опять кивнул и пошел к двери, Абель и Кошка подхватили меня с двух сторон, закинув мои руки себе на плечи, и потащили к двери. Я сосредоточился на том, чтобы молчать и дышать, действие мази практически кончилось, и боль была адская. Провожатых с нами не было, лорд вел нас сам и единственный человек, которого мы встретили перед выходом из посольства, был старик, усохший, лысый, в коричневых пятнах, его холодные цепкие глаза удивительно контрастировали с немощным телом. Он молча проводил нас взглядом и скрылся за какой-то дверью. В грузовом флаере нас дожидалась медкапсула, мы с Абелем молча переглянулись, лорд и Белого вытащил! Что же он им такого рассказал, что нас отпускают в том же составе, в котором взяли?

    Возле нашей яхты нас поджидали Теренс и Флер, Флер занялся погрузкой медкапсулы, пока Викен с Теренсом о чем-то торопливо переговаривались. Потом лорд отвел Кошку и они перебросились парой фраз, а после меня втащили на яхту и, наконец, оставили в покое.

    Мы отправились к «пустышке» вместо официальных «врат», соединявших сектор Депры с сектором, принадлежащим к Хинскому Объединению, еще минимум сутки от меня не будет никакого толку, зато потом я смогу сменить лорда в кресле пилота. К моему удивлению мы взяли Кошку с собой, на нее и на Белого наложили «каютный» арест. Кошке отдали каюту в единоличное пользование, Абеля подселили к Белому, а я делил каюту с лордом. На третий день нашего полета, во время моей вахты подошел Абель.

    – Викен спит – сообщил он. Конечно спит, подумалось мне, впервые спит за трое суток.

    – Ну…

    – У Зиты приступ…

    Зита? Кошка! Приступ? Боже и Судьба помоги… Во время приступа модификант не может себя контролировать, всякое логическое мышление сведено к нулю, остается только ЖАЖДА наслаждения и боли, причем отличить одно от другого в этом состоянии они не могут. По рассказам Кошки выходило, что ее модифицировали около двух лет назад, немудрено, что у нее уже начинаются приступы. Женщины хуже переносят секс-имплантаты, чем мужчины, и живут с ними не больше четырех лет, в то время как мужчины и шесть и семь. Модификанты если не умирают от рук клиентов и хозяев, то гибнут во время таких вот приступов. Или сердце остановится, или сосуд лопнет или повреждения себе причинят, несовместимые с жизнью.

    – Что ты можешь предложить? – спросил я.

    – Нужен пятый антидот, пока не поздно…

    Пятый антидот для списанной хоул… Да она б за месяц его стоимости не отработала…

    – Абель, а у тебя бывают приступы?

    – Бывают. И я переживаю их на «квази».

    – Почему она не может пережить приступ на «квази»?

    – Да потому что баба! Слабая баба со слабым сердцем. У нее будет инфаркт! Ташин, раз Викен взял ее, значит, она ему для чего-то нужна. Значит, если она сдохнет в пути, он будет не доволен.

    Я усмехнулся, да, с доводами не поспоришь.

    – И антидот нужно ввести сейчас, в течение десяти-пятнадцати минут, потом будет поздно – голос Абеля противно звенел.

    – Когда у тебя самого будет приступ? Скоро?

    – Да что ты ко мне прицепился?! Да, скоро! Но я не сдохну, не надейся! – знакомые злобно-истеричные ноты.