— Неумное словоблудие. Впрочем, лейтенант Волков такая же мразь колхозная, как и вы. Но у него хоть ориентация нормальная. А вы, пожилой следователь, педофил. Пенсионер на пионерке. Сушеная оленья сперма народами севера уже давно используется, штука покруче виагры, рекомендую. И, кроме того, у вас геронтохромофилия, тяжкое психическое расстройство. Так болезненная тяга к мулаткам называется.

— Моя Тамара Копытова не мулатка, она узбечка пуштунская. Национальность такая есть, в Афганистане живет. И тему любой национальной розни я уже давно не обсуждаю. Тех, кто затрагивает эту тему, считаю людьми по жизни обделёнными, и не хочу тратить время на их бесполезное перевоспитание. Вы, молодежь нынешняя, все, как на подбор, арийцами стали. Но при этом главная сегодняшняя национальная идея — уехать хоть куда-нибудь, пусть даже проституткой или гастарбайтером. Вы мне напоминает стебли картошки проросшей в темноте… ни цвета, ни запаха. В наше время такого вроде не было.

— Здравствуйте, господин Олигарх.

— Пожилой следователь? В такое время?

— Извините, что без предупреждения. Вы же знаете, Олигарх, о чём я сейчас думаю, вот и не спится. И, кроме того, кто рано встает — тому Бог подает. Я, собственно к вам по делу.

— Арестовывать, что ли нас приперся?

— Рыжая, еще одно такое предположение, и я тебя прогоню. Тем более что ты еще и не умывалась. Да проходите, пожилой следователь, проходите. Не обращать внимания на мою Аню нельзя, я понимаю, но вас, по-моему, ее реплики не смущают.

— Олигарх, я буквально на два слова. Вы должны дать команду Капитану сотрудничать со мной в полной мере. Или организация нас всех уничтожит. Сначала меня, а потом и вас. То, что мне удалось без трагических последствий освободить заложниц — это чистая случайность. Счастливое стечение обстоятельств. В следующий раз, а он наступит в самом ближайшем будущем, все может закончиться гораздо хуже.

— Я подумаю над вашим предложением.

— Олигарх, попроси у своей мамы мясорубку, засунь в нее эту гадость, что бесполезно висит у тебя меж ног, и энергично вращай рукоять. И будет тебе счастье.

— Что ты имеешь ввиду, Аня? Только честно, без ссылок на насильников, которые тебя украли.

— Я имею ввиду, что пожилому следователю верить нельзя. Он мент поганый и этим все сказано.

— В словах моей рыжей, наверное, что-то есть. Действительно, пожилой следователь, что подвигло вас на скользкую стезю поисков союза со своим заклятым врагом?

— Олигарх, вы еще остаетесь хозяином своей сексуальной литрабыни, или хвост уже крутит собакой?

— Что делать, пожилой следователь, весна. Все неустойчивые щепки лезут друг на друга, и я не исключение.

— Не слушай его, о, мой повелитель. Этот мент многословен и предсказуем, он просто играет на твоем мужском и блатном самолюбии. Причем очень банально, рука гения здесь не чувствуется. Не поддавайся, милый.

— Да какой там гений! Я простой, как герой индийского кино. Защитник сирых, убогих, обездоленных, тупых и уродливых. Потому что сам такой. И нет тут никаких интриг, Олигарх. Просто ситуация сейчас критическая, и я это вижу. А ты, как я посмотрю, не совсем.

— И усердный в исполнении служебного долга.