— А если у меня просто заберут порошок?

— А его у вас с собой и не будет. Место, где храниться пакет, вы покажите после получения денег. Детали вам расскажет ваш супруг.

— А вам то какой прок от этого, пожилой следователь?

— Один мой друг, его зовут Аптекарь, добавил в пакет с героином некое лишнее, не имеющее отношения к наркотическому эффекту вещество, бутор повашему. Просто этот эпизод не вошел в текст саги. Вещество абсолютно безобидно, его используют при проведении рентгенологического обследования мочевыводящей системы уже лет пятьдесят. Оно выводится через почки и окрашивает мочу в насыщенный розовый цвет. Так вот, параллельно с тем, как сковские наркоманы начинают писать розовым, по городу проносится слух, что через баню идет не чистый «Кандагар», а с добавкой. И от этой добавки вначале моча окрашивается в розовый цвет, а потом потенция пропадает, как не бывало. А теперь представьте себе. Вы, Оксана, мужчина-наркоман и начинаете писать розовым. Вы взволнованы и бросаетесь к своей половой партнерше. Вы очень волнуетесь. А потому у вас ничегошеньки в постели и не получается. Все! Отравили!!! И тут люди Ахмеда ненавязчиво взывают к мщению. Предлагаю холодное и даже огнестрельное оружие. Почти без денег, по случаю и по дружбе. В результате толпа озверевших наркоманов разносит в щепки и саму баню, и всю бригаду наркоторговцев, снабжающих весь Сков героином, не приступая при этом буквы закона. Ну, как вам, Оксана?

— Повесть вазелиновых человечков. Аплодисменты в студию! План как будто хорош. А главное, все в рамках действующего законодательства. Но где идейность? Где героизация простого советского человека?

— Та-ак. Это уже дурное влияние Елены Юрьевны. Скажите прямо, вы это сделаете, Оксана?

— Сделаю. С огромным удовольствием. Знаете, пожилой следователь, пусть это мелкое и личное, но у меня ко всем там счет имеется. Со мной, после того, как меня на иглу подсадили, они обращались… Вы не поверите, я когда-то тургеневской девушка была, в подъезде целовалась… И после того, как их порвет толпа озверевших наркоманов, я не буду долго плакать об их судьбах.

— Вы их так ненавидите, Оксана?

— Нет, мою ненависть надо заслужить. А здесь, разве можно ли ненавидеть отдельно взятый микроб трихомонады? Впрочем, я вру. Я уничтожу их с огромным удовольствием.

— Значит, будет поножовщина. Галопирующая диарея и война миров. Точно говорю. Оксана, любимая, не забудешь подготовить мне список тех, кого разорвет озверевшая толпа?

— Конечно, милый. Как ты скажешь.

— В ваших думах о главном заметны кладбищенские мотивы, ребята, так что вы уж будьте аккуратнее.

— Трудности нас не страшат, пожилой следователь.

— Короче, Ахмед, удачи и дожить до понедельника. И Оксану берегите, другой такой красивой и умной девушки вы никогда не найдете. Приду — проверю. Так что следствие под личный контроль взять придется. А пока ухожу с песней: «Замерло усё в энтом мире безоблачна-ам…».

— Такого размаха события у нас в Скове еще не бывало. Ситуацию удалось взять под свой контроль только при помощи ОМОНа. Все наше начальство подняли с постели. Пожилой следователь на место событий прибыл позже всех, даже после губернатора, помятый какой-то и с сильным запахом перегара изо рта и, по моему, из ушей. Хлопал ресницами, когда губернатор орал на него при всех и старался дышать в сторону.

— А в чем, собственно, губернатор обвинял пожилого следователя?

— В первую очередь в том, что тот абсолютно не контролирует ситуацию с преступностью в городе. Что о беспорядках такого размаха, в которых участвовало столько людей, даже если они были стихийными, милиция должна была знать заранее.