— Ладно, гуляй. — Алексей хлопнул Лапика по плечу и отошел. Кто такой Козлик он хорошо знал.

Вечернее освещение делало центральную магистраль столицы нарядной и привлекательной.

Машина двигалась медленно, и Богданов тренированным взглядом человека, привыкшего подмечать мелочи, легко различал признаки непоколебимости системы торговли живым товаром. В одиночку и парами с видом праздно гуляющих и глазеющих горожанок по тротуарам фланировали проститутки.

Модные дорогие платья, вызывающе короткие юбки, открывавшие ноги от места вырастания их из корпуса до пяток; груди всех размеров и форм, но одинаково оттопыренные и вздернутые к ключицам хитрыми галантерейными устройствами; многообещающе двигавшиеся бедра: плавный качок справа-налево и тут же вперед и назад, затем то же самое, но в обратном направлении — слева-направо, назад и вперед — все это стояло в том же ряду свободного предпринимательства, что и реклама «Макдональдса», «Пепси-колы», жвачки «Сперминт», которую остряки успели перекрестить в «сперму».

С улыбкой Богданов вспомнил операцию, которую в центре города провела милиция с целью очистки его от уличных проституток. Возглавил действо сам начальник управления генерал-лейтенант Анатолий Петрович Волков, инициативный, уверенный в способности его ведомства решать любые социальные задачи силовыми методами.

Проституток, заполнивших «рабочую зону» своими телами, отлавливали как рыбу, загружали в машины и везли в специально приготовленный спортивный зал. Там встречи с «контингентом» сферы сексуальных услуг уже с нетерпением ждал энергичный Волков.

Готовясь к операции, генерал собрал руководство служб для совета. Рассказав о своей идее и не услышав возражений (где вы видели дурака, который в подобной ситуации будет возражать начальнику, даже если тот готовит всероссийскую глупость?), Волков задал всего один вопрос:

— Как мне лучше обращаться к этой публике?

Спросил и посмотрел на Богданова.

И в самом деле, проблема имелась. Сказать «дамы», адресуясь к сборищу жриц платной любви, задержанных в местах отхожего промысла, генералу казалось неуместным. Дамами он привык именовать женщин другого сорта — бесплатных и оприходованных в мужскую собственность печатями ЗАГСов. Назвать «гражданками» — слишком казенно. Все же генерал не рядовой мент, которому подобное обращение к населению предписано положением о службе. Короче, если не так и не сяк, то как?

Богданов, не отводя взгляда и пряча ехидную улыбку, задумчиво посоветовал:

— Я бы лично сказал: «Бледи и джентльмены».

Громкий выдох заменил взрыв хохота: смеяться до того, как засмеялся высший по чину начальник, у людей в погонах — признак дурного тона. Потому, когда справиться со смехом трудно, его маскируют любым подобающим способом: кашляют, громко вздыхают.

— Все шутишь?

Волков не был беспросветно тупым человеком и обладал достаточно развитым чувством юмора. Он любил анекдоты, умел их рассказывать, но при всей широте натуры не переносил, когда юмор касался его самого. Подначки больно задевали обостренное самолюбие и вызывали начальственное неудовольствие. Потому первое, что постарался выяснить Волков — подковырка имеет личный характер или универсальна по назначению.

— Нет, почему? — Уж что-что, а оправдываться Богданов умел. — Лично я бы так и обратился. Пресса прекрасно поймет…

— Возможно. — Волков покачал головой. — Но мы ещё над этим подумаем.

Тем не менее большой всемосковский сбор бледи из центра и джентльменов из милиции без курьезов не обошелся.

Волков вошел в зал, битком набитый веселыми дамами, с видом работодателя, который вправе решать какой частью тела, где и в каких условиях должен зарабатывать деньги персонал сферы постельных услуг, ему принадлежавшей.