— Какой страшный позор, брат.

Ваун еще раз пытается встать, но больше, чем встать на колени, у него не выходит. Тело, как мешок песка, пистолет тяжел, как надгробная плита. Струйки пота быстро бегут по коже.

— Отдай, пожалуйста, пистолет. Парень в кепке медленно приближается и протягивает руку.

— Стоять!

Парень останавливается, но больше удивляется, чем злится.

Я Голубой. Я Желтый. Я Красный. Я всех цветов…

— Ты Голубой! — говорит Ваун, не узнавая в дряблом кваканье собственного голоса. Пистолет опускается. Они поймали его в гравитационную ловушку, как жука в паутину.

— Я Аббат.

— Вот этот был Аббат! — у Вауна едва хватает дыхания, чтобы говорить.

— А теперь я — Аббат. А ты — не Приор. — Он начинает медленно приближаться. — Отдай пистолет.

— Стой на месте, или я стреляю! — Ваун обеими руками сжимает пистолет и с силой поднимает его.

Им не отобрать его, не угодив к нему в гравитационную ловушку. У него ломаются ноги и шея. Скоро он не сможет дышать.

— Мы не причиним тебе вреда, брат. Не причиним.

— Один шаг — и я стреляю!

— Мы — твои братья. — Аббат приближается. Ваун, всхлипнув, стреляет ему в бедро. Аббат вскрикивает, его нога вылетает из под него, он падает медленно из-за неравномерной псевдогравитации. Черный прыгает, подхватывает его, опускает на пол. Похоже, пуля прошла прямо через мышцу навылет; попади она в кость, нога бы отвалилась совсем.

Черный находит, куда нажать пальцем, чтобы остановить кровь, и поворачивается к Вауну со злобой и удивлением во взоре:

— Ты нас всех пристрелишь, брат?

— Рокер пристрелит! Сюда летят ракеты! Мы все будем разнесены на нейроны!

Черный качает головой.

— Это не извинение!

В дверях с аптечкой в руках появляется еще один брат. В зеленых шортах.

Аббат стонет и скулит.

Ваун начинает отползать, но для этого нужны руки, а ему еще нужно целиться. Дюйм за дюймом… сердце сейчас лопнет. Он останавливается и тут же понимает, что добрался до стены. Край входа в фал — над ним, на высоте пояса.

Каким-то образом придется подниматься.

Двое утаскивают Аббата. Заляпанный кровью, в кепке, черный идет к Вауну, его лицо сурово.

— Теперь я — Аббат, брат. Отдавай пистолет!

— Стрелять буду!

Аббат приближается. Аббат, Аббат, Аббат… Тут будут сотни Аббатов, все одинаковые, все Вауны, все Раджи, Дайсы и Приоры…

Смятому в комок, ослабевшему Вауну лишь двумя руками удается отодрать пистолет от пола и навести на Аббата. Пот заливает глаза, он беспомощно моргает. Выстрел. Мимо. Пуля с жутким грохотом ударяется б стену.

— Отдавай пистолет.

Аббат приближается — озадаченный, злой, встревоженный, — но приближается.

Он вытягивает вперед руку в малиновой перчатке.

Теперь уже поздно спасать «Юнити», Рокер уничтожит ее. Слишком поздно.

Пистолет выскальзывает из вялых мокрых рук.

Стальные оковы гравитации расслабляются. Аббат берет пистолет и швыряет его через фал во встречающее судно. Потом он опускается рядом с Вауном на колени, обхватывает его руками и крепко обнимает — всхлипывающего от страха, разочарования и стыда.

Я считаю, что тебе следует меня поцеловать, — радостно говорит Фейрн, пожирая при этом огромный неаккуратный сандвич. Ваун пришел на корму в камбуз за очередной порцией кофе.