С тех пор он служил Патрулю, но именно это велел ему делать Аббат продемонстрировать свою преданность Патрулю, чтобы тот доверял ему, и Ваун смог предать его в конце концов — теперь.

Где остановится маятник?

Скоро ему придется ответить на этот вопрос. И тогда уже не будет нейтралитета и невозможно будет избежать последствий. В любом случае он будет массовым убийцей.

И в любом случае — предателем.

Ваун заметил, что сорняки, скрывавшие пасть тоннеля, были искусственными.

Коричневый ждал их с широкой улыбкой, забыв про ребяческую обиду.

— Добро пожаловать в кохэбский улей, адмирал Ваун.

— Ты обо мне?

Юноша улыбнулся еще шире.

— Брат!

— Брат! — согласился Ваун. Коричневый гордо положил руку ему на плечо и ввел его внутрь. Наконец-то дома. Наконец-то любовь.

Туннель был закрыт одной тяжелой черной портьерой, за которой оказалась другая. Коричневый отодвинул их и крикнул:

— Эй, парни, к нам гость!

Там сидели и читали книги четыре брата: они с воплями повскакали на ноги.

Щурящийся во мраке Ваун был снова окружен братьями.

Даже здесь, в далеком Кохэбе, он не мог избежать благоговения перед собой — героем, но теперь у него от этого катились из глаз слезы. Как долго они верили в него! Вряд ли проходила неделя без появления адмирала Вауна по общественному кому по всему Ульту — речи, призывы, открытия памятников. Он был самой большой знаменитостью, когда-либо существовавшей на Ульте, лев рэндомов, победитель Братства. Лишенные подозрительности братья следили за его кривляньями и ни разу не усомнились в том, что он на их стороне.

Приор знал: «В решающий час ты встанешь за свою расу». И Аббат: «Брат никогда не пойдет против своего улья». Даже Радж, пообещавший умереть за него:

«Ты принадлежишь нам».

И Мэви прошлой ночью: «Они любят друг друга, разве нет?»

В конце концов он пришел домой, к родне, в улей.

Когда объятия и похлопывания по спине закончились, он увидел обвиняющий взгляд девушки и бесстрастные розовые глаза Клинка, и на мгновение тень омрачила его радость. Но он же не приглашал их с собой. Она влезла зайцем.

Каждый офицер-спейсер клянется рисковать жизнью. И этот рискнул и потерял ее!

Ваун не знал, что так выйдет. Он не отвечал за этих двоих.

— Брат Ваун? — крикнул из угла Зеленый, хватаясь за телефон.

Это мог быть тот же Зеленый, который встретил Вауна в ангаре, а может, это Зеленый, стоящий тут на вахте. Какая разница? Телефон?

Ваун прихромал к вахтенному. От долгого перехода у него разболелась коленка.

— Епископ хочет знать, срочно ли это. Ваун устало покачал головой.

— Он кормит ребенка, — объяснил Зеленый, улыбаясь. — Говорит, что после обеда будет собрание.

— Отлично.

— Он хочет узнать, когда ты возвращаешься? Возвращаюсь? От потрясения его скрутило болью. Возвращаюсь? Ну конечно же, ему необходимо вернуться! Они на него рассчитывают. Q-корабль приближается. Армагеддон. Судный День, как они говорят. Он — королевский кукушонок, троянский конь. Он не доделал свою работу.

Ваун заставляет себя ответить четко:

— Тогда, когда он скажет.

Зеленый передает.

Примитивно! Как примитивно! Телефоны? Портьеры? Искусственные сорняки маскируют вход? Караульное помещение — просто большая комната в туннеле, обставленная грубыми самодельными стульями.