Он замолк. Как можно объяснить машине, что одни девчонки являются более желанными, чем другие?

— Меня смутило то, что она сама зарабатывает на жизнь…

Ему не хотелось думать, что гражданка Фейрн могла бы оказаться заурядной обывательницей, вполне довольствующейся тем, что ее подцепил этот неотесанный лейтенант, что ее пригласили на богатую вечеринку.

Стало быть, она мечтала стать хозяйкой Вэлхэла? Внешне подходит. Вероятно, она не обуржуазившаяся золотоискательница, а богатая скучающая девочка, играющая в попытки не потерять работу…

Он вытер вспотевший почему-то лоб.

Парень может рассчитывать, конечно? На то, что получит хозяйку и постельную грелку, идеальную партнершу, способную с одинаковым изяществом очаровать герцогиню и одолеть мэдболл, без особого труда обнаружить подделку в сервизе джингского фарфора и так же легко пронзить гарпуном стрилера, устроить банкет на пятьдесят персон и провести вечер у камина за чтением стихов… заставить парня лезть из кожи целую ночь, а на следующий день вогнать в краску стыда епископа. И она явилась бы, экипированная рыжими волосами и роскошной грудью…

Мэви, конечно.

Прошлой ночью она спросила: «Что ты ищешь?»

Прошлое, Мэви.

Жаль, что этот ответ не пришел ему в голову тогда. Раньше вечеринки в Вэлхэле были веселее. Тогда все казалось совсем новым. Тогда он верил ее лживым любовным клятвам.

Он обнаружил, что отвечает сердитым взглядом на презрительную ухмылку Дживса.

— Еще что-нибудь, адмирал?

— Отказать всем посетителям в течение ближайших трех дней.

И вроде что-то еще было? Ах, да. Тэм.

— И еще. Свяжись сейчас с ближайшей к Форхилу патрульной базой и скопируй мою базу данных. Мне необходимо сделать отчет для личного дела.

Прежде чем поставить в известность гражданские власти. Патруль всегда посылает на место своих людей. Подавленный мертвой тишиной здания, Ваун вышел на солнечный свет, остановился на террасе и глубоко вдохнул напоенный росой утренний воздух. Удивительно, но солнце еще не успело высоко подняться над холмами. День только начинался.

Он вспомнил, что хочет есть, и двинулся в сторону сада, немного досадуя на свое откровенное нежелание возвращаться в дом и забавляясь своим нежеланием самому себе признаться в том, первом нежелании. Кто-то ему говорил, что во всей Галактике нет ничего сложнее человеческого мозга.

Ему будет не хватать Тэма, этот мужик тянул на двадцать четыре карата. Но тратить драгоценное время на скорбь Ваун не собирался. Скорбью Тэма не вернуть.

И конечно, чувства вины по поводу смерти Тэма Ваун не испытывал — то, что он сделал, было делом милосердия.

Никакого чувства вины. Братья считали чувство вины ошибкой, а угрызения совести — слабостью. Они всегда были практичны и никогда — сентиментальны. Но дружба их не имела границ.

Форхил гордился своей знаменитой коллекцией фруктовых деревьев, многие из которых до сих пор плодоносили. Он узнал яблони и осперы — прочее было загадкой. Восхитительные деликатесы, собранные или выведенные на многочисленных мирах по мере продвижения человечества с древней Земли к Ульту. Большая часть уже давно добралась в компании со своими изобретательными партнерами-приматами до самых отдаленных пограничных миров Пузыря.

Ооцарсис с Искуота…

Много лет назад, когда толстокожая скудоумная девчонка пристала на вечеринке к Тэму, чтобы тот поделился с нею последними новостями с других миров, он сообщил ей, что Ооцарсис из Искуота умер. Это последнее перехваченное послание, важно сказал он. Нет, представления о том, кто такой этот/эта Ооцарсис, у него нет, как и о том, какое его/ее смерть имеет значение, тем более что послание неслось со скоростью света в течение по меньшей мере двадцати двух сотен лет, но в том, что Ооцарсис из Искуота мертв/мертва, можно быть абсолютно уверенным.