— Хфвииииф!!! — туша дернулась, едва не сломав инъекционную иглу. Нет, не от укола — для ходячей рульки он слабее комариного укуса. Просто разогнанные заклинанием надпочечники влили в кровяное русло столько адреналина в смеси с норадреналином, что нервная реакция начала перебарывать наведенную двигательную блокаду. Отлично!

— Готовься! — я хлопнул уже натурально трясущуюся тушу и отскочил: уж мне ли не знать, насколько могут быть опасны вроде бы одомашненные хрюшки. Лёгкость, с которой обращаются с этим всеядным скотом профессионалы вроде Ирви с бойни или сотрудников здешнего вивария — кажущаяся. На самом деле в каждой розовой свинке живёт дикий лесной кабан — и разбудить его совсем несложно. Даже магия не нужна — достаточно неумело тыкать копьем. Не верите мне — спросите Рону, она вместе со мной на бойне перед нашей первой охотой тренировалась. Собственно, я и решил проверять свою теорию на гордом владельце пятачка именно для того, чтобы наверняка. И про копьё тоже не забыл.

— Хрыфф! — сальная колбаса вскочила на ноги даже быстрее, чем я успел подхватить прислонённое к стене копьё. Мотнула головой, уставилась на меня тяжелым взглядом наливающихся кровью маленьких глазок… у получила укол в пятак.

— ХВИИИ!!!

Да, я давно уже не горожанин с Земли двадцать первого века, не задумывающийся, откуда колбаса и окорочка попадают в супермаркет. Я — охотник на монстров, и хряк для меня — просто кусок мяса с не слитой кровью. И животное это прекрасно чувствует. Вот только адский коктейль из двух в правильной пропорции смешанных родственных гормонов притупляет страх и вызывает ярость.

— ХВИИИ! ХВИИИИИИ!!!

Для меня броски свиньи казались медленными и неуклюжими. При этом я ещё и старательно целился наконечником копья так, чтобы наносить максимально болезненные, но почти не кровоточащие раны — а то можно всю инъекцию из организма подопытного животного нафиг слить. Достаточно — или ещё?

— Ната, начинай!

Ведьма вытянула руки в сторону хряка — так ей было легче сосредоточиться. Я продолжал изображать ленивую пародию на корриду, и только третий участник эксперимента старался от всей души… или нет? Минута прошла. Вторая… прошла.

— Наташа?

— Я пытаюсь!

Третья… скоро введённая кровь потеряет свою силу. Что-то не так. Что-то я не учёл. Вот только что? У Шрама нет своей воли, превращение в тварь запускается самим животным… Хмм. Если так подумать — жизнь любого дикого зверя есть непрестанная борьба за выживание. Риск для жизни — часто много раз в день. Но на границах Шрама есть обычные звери. Их довольно много — гораздо больше, чем тварей. Значит… значит — обычного желания выжить или уничтожить противника недостаточно, получается?

— Сейчас — дави на полную! — приказал ведьме я, одновременно помогая себе ускорить движения Жизнью. Ну — пан или пропал!

— ХРИИИФФХХ!!!

Больше я не сдерживал удары и следил лишь за одним — не прикончить животное сразу. Да, живодёрство, и, поверьте, мне этот процесс ничуть не доставлял удовольствия. Но если ставить на весы жизнь (и смерть) одной свиньи и нескольких деревень — я выбираю людей!

— ХРФФФФ!!! — два удара задели гортань, и противник больше не мог визжать, только хрипеть. А ещё хряк понял — отстоять свою жизнь не удастся, и потому пошёл в атаку, не обращая внимания на удары… вот только я был сильнее. Тупо сильнее. Обычно, ощутив тщетность попыток хотя бы отомстить обидчику перед смертью, зверь сдаётся — но тут смесь гормонов всё ещё действовала. Идеальные же условия?

— Пожелай, чтобы он отомстил! — скорее по наитию выкрикнул уточнение я, одновременно подбивая хряку переднюю ногу.