|
Но факт есть факт, мы основательно испортили ее для ее старой жизни, а дать какую-нибудь другую не можем, особенно если она очень серьезно относится к своему целомудрию, а как я подозреваю, – это так. Короче говоря, мы преподнесли ей Серебряную Розу, полторы сотни и надули. Единственный для нее выход это сейчас же ехать домой и довольствоваться ролью королевы красоты в Пондерслее, чтобы там пялили на нее глаза, когда она в сопровождении старшего сына городского аукциониста шествует в местный «Электрик театр де люкс». Конечно, тебе ее в этом не убедить, даже если бы ты и пытался, а у меня желания нет.
– У меня тоже. Вот что, Грег, я приехал потому, что хочу, чтобы ты привез ее сегодня в «Кавендиш». – Не сегодня, Джимми. Не могу. Мы сегодня ее показываем в ложе в «Фриволити». Вчера об этом договорились. – Отмени – и дело с концом. Так как, Грег? – К вам можно? – Девушка стояла в дверях, глядя то на одного, то на другого, стараясь держаться непринужденно и свободно. – Конечно, мисс Чэтвик, – ответил Грегори сухим тоном. – Это ваша гостиная. И к тому же вам надо было бы послушать, о чем мы говорим. Это касается вас. – Восхитительно! – И сегодняшнего вечера. – Вы говорили, что повезете меня в «фриволити». – Она готова была вот-вот огорчиться. – Именно это. – Послушай, Грег. Я всё обдумал. У тебя ничего хорошего ни для тебя, ни для театра не получится. Сейчас этого мало. Я договорился, что парень, которого сейчас обыгрывают в «Трибюн», тот рабочий, «Герой-чудотворец», как они его называют, вечером будет в «Кавендиш». Он фигура крупнее, чем у тебя, – продолжал Джимми, как будто бы фигура помельче, то есть, Ида Чэтвик, вообще не присутствовала в комнате. – Намного крупнее. – Ты думаешь? – размышлял Грегори. – Конечно, и ты это знаешь сам. Но даже его одного, мне кажется, недостаточно. Я хочу, чтобы оба они были сегодня в «Кавендиш». В большой ложе «А». «Красота и доблесть Англии». Что-нибудь вроде этого. – Чудесно! – воскликнула мисс Чэтвик. – Она была скромной девушкой, но соглашаться с тем, что ее оставляли совершенно в стороне, не могла. – Конечно, – согласился с ней Джимми. – Как раз именно то, что вам надо. Отличная реклама. – Его карие глаза затуманились, когда он посмотрел в ее сторону. Грегори встал. – Да, Джимми, твоя идея лучше. Сейчас я позвоню и скажу, чтобы в «Фриволити» не ждали. Между прочим, я думал, что «Фриволити» один из твоих театров. – Был когда-то. Но ни мне, ни Паркинсону не везло с ним. – Кто сейчас делает ему рекламу? – Тайная полиция, наверно. Так или иначе, но мне до него нет дела. – Минуту-другую он слушал, как Грегори разговаривал по телефону, потом повернулся к девушке: – Парень из «Трибюн» живет тоже здесь. Видели его? Она покачала головой. – Нет, не видела. Я читала о нем и видела фотографии. Он из наших мест. Я буду очень рада увидеть его. – Вас с ним сфотографируют, потом вы будете с ним сидеть в королевской ложе «Кавендиш». И спектакль очень хороший, лучший музыкальный спектакль в Лондоне. Участвует Суси Дин. – О! Неужели? Я всегда хотела увидеть Суси Дин. – Возможно, я сумею устроить ужин в кафе «Помпадур». Там будет концерт, танцы. Лицо девушки засияло от удовольствия. Хотя она и приехала из провинциального городка, где работала на фабрике, но, несомненно, она слышала о кафе «Помпадур». Репортеры сплетен, фоторепортеры и время от времени сам Джимми – он тоже рекламировал его – старались не напрасно. |
