Золотая Орда превратилась в заколдованную птицу. Она была рядом, но стоило протянуть к ней руки, как птица ускользала, оставив нетерпеливому охотнику лишь несколько ярких перьев. Пока Мамай был занят Ордой, мир не оставался в покое. Всходило над землей солнце, и живущие на ней люди думали о дне завтрашнем. Как гром среди ясного неба была для Мамая весть о том, что русские княжества отказались посылать ему дань. Подобного еще не случалось. Да, он пока не сидел в Сарай-Берке, но до заветной цели оставалось не более чем полшага. И простые воины, и батыры, окружающие Мамая, давно называли его ханом.

Мамай все быстрее и быстрее шагал по юрте. Правая рука его опустилась на рукоять сабли, вздулись на шее жилы. В тот день, когда он узнал, что русские больше не хотят платить дань, Мамая охватила ярость. Еще сильнее она была сегодня, когда он узнал о поражении Бегича.

Хан слушал гонца, стоящего перед ним на коленях, и не слышал его слов. Ясно было одно – войско разбито, сам Бегич погиб. Сквозь бушующую в душе ярость упорным ростком пробивалась тревога, предчувствие беды. Никогда жизнь Мамая не была безоблачна. Не раз он знал поражения от соперничающих с ним чингизидов, но это было совсем другое. Неудачи в междоусобной борьбе не пугали. Как говорят в народе: «В рукаве чапана не видно, что рука сломана, под шапкой не увидишь, что голова разбита». Проходило какое-то время, и он, собрав новое войско, сполна рассчитывался со своим обидчиком. С Русью все было сложнее. Мог наступить такой день, когда, объединив все княжества, она поставит крепкий заслон на своих рубежах и Золотая Орда – государство кочевников, неспособное жить иначе, как за чужой счет, – потеряет всякую силу. Она зачахнет, как трава в лето без дождей.

Очень хорошо понимал это Мамай и потому, чтобы не дать народам объединиться, собрать силы, постоянно посылал на русские земли погромные отряды.

Казалось бы, совсем недавно ходил оглан Арапша на Нижегородское княжество, и удача сопутствовала ему. Несмотря на то что противостояло ему объединенное войско, состоящее из полков владимирского, переяславского, юрьевского, муромского, ярославского и нижегородско-суздальских полков, Арапше удалось обмануть противника.

На реке Пьяне, окружив русское войско, золотоордынцы многих порубили, еще больше дружинников утонуло в реке. Арапша взял Нижний Новгород, разграбил и пожег окрестные селения. На следующий год он вернулся, довершил разгром, попутно разорив рязанскую землю.

Мамай знал: за нижегородцами стояла Москва – и был уверен, что напугал князя Дмитрия Ивановича, отбил у него охоту своевольничать и выражать непокорность. На всякий случай еще через год послал хан войско мирзы Бегича, рассчитывая окончательно сломить русских князей. И вот случилось то, чего он никак не ожидал…

– Подожди, – сказал Мамай гонцу. – Расскажи все сначала…

Тот поднял серое от усталости и пыли лицо:

– Я повинуюсь, мой хан…

Сбивчивой и порой бессвязной была речь гонца, но Мамай был опытным воином и потому легко представлял, как все происходило.

Нет, не испугались русские князья. Недавнее поражение, видимо, пошло им на пользу. Не испугался Дмитрий Иванович, а с того самого дня, как понял, что Орда все еще сильна, стал готовиться к новой битве. Верные люди сразу же донесли ему, как только мирза Бегич двинул свои тумены в сторону русских земель. Сам великий московский князь вышел навстречу незваному гостю с сильным войском. Было решено встретить врага на краю Руси, в рязанской земле.

Лето было на исходе, когда сошлись русские полки с золотоордынцами на реке Воже. Рать Дмитрия Ивановича укрепилась на невысоких холмах. Впереди всего русского воинства встал сам князь со своими полками, по левую руку от него ощетинились копьями полки князя Даниила Дмитриевича Пронского, по правую – полки князя полоцкого Андрея Ольгердовича.