Глаза Тимура потеплели. Он вдруг подумал, что напрасно сомневался в Шолпан-Малик-ака – она действительно умна, и, наверное, ее следовало взять с собою в поход. Он расстегнул пояс и вместе с саблей отдал его жене.

– Прикажи воинам, чтобы они отошли подальше от юрты, – велел Тимур.-Да налей мне чашу вина…

В эту ночь эмир позабыл обо всем, забыл и о мастере, и о построенном мавзолее, забыл настолько крепко, что до сих пор в куполе усыпальницы святого ходжи Ахмеда Яссави осталось место для так и неположенных туда завершающих кирпичей.

* * *

Жизнь продолжалась, и бродили по неведомым, запутанным ее дорогам события, словно случайно встречаясь друг с другом. Но не случайность сводила их, а судьба. Ничто не совершалось на земле без воли аллаха. Так считал Хромой Тимур – великий воитель Востока.

Он привык вести войны и не верил, что можно жить по-другому. Поэтому, когда ему стало тесно в границах покорного Мавераннахра, Тимур в год овцы (1379) двинул свои тумены на Хорезм. Без борьбы без крови уступил ему власть Хусейн Суфи Хорезмшах, и, довольный этим, подобно ястребу, парящему высоко в небе, Тимур пристально посмотрел в сторону Ирана.

За все годы своего могущества эмир ни разу, уходя в походы, никого не оставлял вместо себя править подвластными ему землями. По установленному Тимуром порядку, где бы ни находился он, еженедельно прибывал к нему гонец, который докладывал, что произошло или что делается в Мавераннахре. Эмир указывал, как следует поступить в том или ином случае. В его отсутствие городами управляли назначенные им даруги, а если случалось что-то требующее немедленного решения, то собираясь вместе эмиры, которые не принимали участия в походе, и их слово было последним.

Однажды Эмир Аббас сказал Тимуру:

– Твой путь далек, и никто не знает, сколько потребуется времени, чтобы осуществить задуманное… Мавераннахр напоминает сейчас неотвердевший кирпич. Еще не связались между собой, не превратились в камень глина, песок и вода. Людской меч может разрушить то, что создал ты. Уходя, быть может, следует кого-то оставлять вместо себя…

– Кого ты предлагаешь? – вкрадчиво спросил Тимур.

– Самыми близкими для человека являются его дети. Вместо тебя временно могли бы править или Мираншах, или Омаршейх…

– Ты ошибся, – вкрадчиво сказал Тимур. – Отцу дороги дети, но детям дороже власть. Ребенок, хотя бы однажды испытав силу и сладость власти, всегда будет мечтать о ней. Разве мало мы знаем примеров, когда за власть дрались между собой родной по крови люди?

– Тогда, быть может, это дело надо поручить кому-нибудь из друзей?

– Друга легко сделать врагом. Не ищи соратника в человеке, привыкшем повелевать от твоего имени. В нем легко проявляются зависть и соперничество.

Выслушав поучения Хромого Тимура, больше никто не осмеливался давать ему совета.

И когда в начале 1385 года эмир с огромным войском двинулся в Иран, как и обычно, никому не было дано право управлять Мавераннахром его именем.

* * *

Отправляясь в поход, Хромой Тимур, подобно Чингиз-хану, узнавал заранее все, что можно было узнать о землях, в которые он шел, о народе и о правителях.

Ему было хорошо известно, что после того, как Бердибек, бросив в подаренном ему Северном Иране и Азербайджане золотоордынское войско, поспешил к постели умирающего отца хана Джанибека, боясь потерять власть над Ордой, править этими землями стал Уале из кочевого рода жалаир.