Матросы позволили вязать себя, и Пелита заколебался. Кричать было рано, на «Вентул» перебрались всего десять пиратов, но действовали они быстро и умело. Если перевяжут всю команду, пользы от нее в бою не будет никакой. Он увидел, что на борт перескочили еще четверо. Один из разбойников широкими уверенными шагами направился к Пелите, на ходу разматывая веревку. Четырнадцати достаточно.

Когда пират встретился глазами с Пелитой, римлянин громко закричал, вскочил и замахнулся мечом.

— «Ястреб»!.. — разнесся над палубой боевой клич римлян.

Разбойник замешкался, и в этот момент со стуком откинулась крышка люка. Легионеры, как муравьи, полезли из трюма, размахивая блестевшим на солнце оружием.

У пирата отвисла челюсть, он повернулся и в изумлении уставился на неожиданно высыпавших на палубу солдат. Пелита прыгнул и повис у него на спине, захватив левой рукой шею разбойника, изо всех сил стискивая горло врага. Пират зарычал, с трудом сделал два шага, потом выхватил из ножен кинжал и наугад нанес удар через плечо, вонзив клинок в грудь римлянина. Обливаясь кровью, тот рухнул на палубу.

Юлий шел впереди своих воинов. Срубив первого разбойника, он выругался — Пелита подал сигнал слишком рано. Лучники еще находились на пиратской триреме, и на палубу посыпались длинные черные стрелы, убив одного из матросов. Без щитов спасения от стрел не было, оставалось надеяться на скоротечность боя. Новобранцы еще не бывали под обстрелом, а ведь даже для бывалого солдата это нелегкое испытание. Приходится постоянно пригибаться и вилять, следуя скорее инстинкту, нежели разуму.

Клинок Юлия встретился с мечом врага, обошел его и поразил пирата в горло. Одно быстрое движение — и противник распростерся на палубе, хрипя и извергая фонтан крови.

Цезарь посмотрел по сторонам, быстро оценивая происходящее. Почти всех пиратов, перебравшихся на палубу «Вентула», уложили. Его люди дрались самоотверженно, однако двое опустились на доски палубы, стараясь извлечь стрелы из собственной плоти и крича от боли.

Сильный удар в грудь заставил Юлия отступить на шаг. Черная стрела отскочила от нагрудника и упала к его ногам, не пробив доспеха.

— На абордаж!.. — закричал Юлий, и солдаты бросились к борту пиратской триремы.

Свистнули стрелы, почти не причинив вреда, и он возблагодарил богов за прочность панцирей. Юлий запрыгнул на бортовое ограждение «Вентула», и в этот момент подкованные сандалии скользнули по влажному дереву.

Гремя доспехами, он свалился на палубу вражеского корабля прямо под ноги пиратам. Оттолкнув ладонью меч разбойника, Юлий быстро перекатился, чтобы высвободить свой клинок — тот оказался прижат к палубе его телом. Еще один меч лязгнул по плечу Юлия и снес пластину доспеха.

Увидев, что командир упал, римляне завопили и яростно врубились в толпу пиратов. Не щадя себя, они оттеснили врага, и Юлий оказался за линией схватки.

Гадитик схватил его за руку и рывком поднял с палубы.

— За тобой еще один должок, — прохрипел центурион, и они плечом к плечу бросились на врага.

Юлий прыгнул навстречу пирату и сделал длинный выпад, сохраняя равновесие на случай контратаки. Однако противник отшатнулся назад, внезапно бросил меч за борт и, упав на колени, поднял руки. Острие тяжелого гладия уперлось в его горло.

— Прошу тебя! Не надо!.. — выговорил пират, заикаясь от ужаса.

Юлий быстро осмотрел палубу. С врагами было покончено. Большая часть разбойников полегла в коротком бою, уцелевшие молили о пощаде, протягивая к победителям руки. Мечи валялись на палубе. Стрелки положили луки к ногам — даже потерпев поражение, они бережно обращались со своим оружием.

Сердце Юлия наполнилось радостью победы и гордостью за своих солдат.