– Конюхова… – Пролепетала арестованная. – То есть Жатько.

– А точнее? Настоящая фамилия?

– Жатько. По паспорту Жатько, – всхлипнув, пробормотала москвичка.

– Липу, которую ты выдаёшь за советский паспорт, мы сейчас проверяем. Очень внимательно проверяем! Твоя настоящая фамилия, спрашиваю?! – следователь упёрся пальцами в столешницу и медленно встал, горой нависая над арестованной.

– Конюхова… Жатько… – пробормотала Варя, невольно съёжившись – ей показалось, что сейчас тонкие пальцы человека в форме не выдержат его веса и подломятся, и он через стол рухнет прямо на неё.

– А может, твоя фамилия Флеминг? – продолжал давить следователь. – И работаешь ты на английскую разведку? А может, и родилась ты не в Москве, а в Харбине? Ну-ка отвечать! Смотреть в глаза! Кому сказал!

Варвара разрыдалась в голос. Машинально вытащила платок из кармана, прижала его к лицу и рыдала, уже не смущаясь своих слёз.

– Ну-ка прекратите давить на гражданку Жатько, – дверь, лязгнув, открылась, и в камеру вошёл военный с двумя большими звёздами на погонах. – Вы что, забыли инструкцию?

Следователь-дознаватель взвился с места и замер, вытянувшись струной.

– Ведём работу, товарищ подполковник! Запирается, не хочет признаваться.

– Ну, это сейчас мы посмотрим. Да вы садитесь, Каширников. Сейчас я с ней немного поработаю. Ну, голубушка, рассказывайте. Что там у вас да как. Да вы не плачьте, вот, водички попейте. – Он подошёл к столу, налил воды из графина и протянул стакан Варваре.

Варя вновь начала рассказ про своё знакомство в Ленинке и замужество и что ехала к мужу, а про институт впервые услышала. Она всхлипывала и сбивалась, на что следователь многозначительно хмыкал и при малейшей заминке порывался что-то сказать, но каждый раз суровый взгляд старшего по званию останавливал его.

– Ну, это хорошо, успокойтесь. Сейчас во всём разберёмся.

В дверь деликатно поскреблись. Вошёл Суровцев и молча протянул подполковнику папку. Тот бегло пролистал.

– Так, интересно… А вы знаете, какую должность занимает ваш муж на Объекте?

– Он… – Варя задумалась, – …военный. Майор! – обрадовалась она, вспомнив слово.

– А должность?

– А это разве не должность?

– Это звание, – совсем по-мальчишески ухмыльнулся следователь и тут же осёкся под строгим взглядом начальника.

– А-ааа… Я не знала. Правда-правда не знала, – пролепетала Варя. – Военным служит, а как там дальше – не говорил. Я, знаете ли, аспирантка и не разбираюсь в званиях и обязанностях.

– Интересно вас воспитывали. А в войну-то вы где были, если в званиях не разбираетесь? По возрасту как раз бы в медсёстры.

– В госпитале работала, санитаркой, после школы сразу в госпиталь, потом на биолога поступила. Так училась и работала.

– Хорошо училась, – полковник улыбнулся. – Не каждый Тимирязевскую академию с красным дипломом заканчивает. Да ещё и в аспирантуре вас оставляют. Как там профессор Приходько? Давно его не видел, здоров? Так всё лесами и занимается? Соснами да ёлками?

– Да, профессор здоров… А вы его разве знаете? Неожиданно… – девушка впервые за всё время допроса подняла взгляд, с удивлением посмотрев на военного. Это был пожилой человек, седой и солидный. От него веяло таким спокойствием, что Варвара вдруг окончательно успокоилась. Почему-то ей показалось, что теперь всё будет в порядке – всё-всё! Всё это кончится, и она, выйдя из камеры, сразу попадёт в объятия мужа, а уж Виталя не допустит, чтобы с ней что-то случилось, не даст ничему плохому прикоснуться к своей жене…

– Ещё б мне не знать Владимира Евграфовича! – ответил военный с двумя большими звёздами на погонах.