Вот и получилось, что на протяжении учебной недели я ни разу ни во что не вляпался. Вернее, я просто не дал ни старшему, ни младшему Босхо возможности себя подловить. В жилом корпусе было немного сложнее избегать встречи с крепышом или его «шестерками», но несколько показательных демонстраций и якобы случайные падения, шишки и порезы в конце концов убедили даже самых недоверчивых, что сглаз не сглаз, а какая-то сила за мной стояла, так что наезжать на меня было чревато.

Единственное, чего я не мог предусмотреть, – это порча имущества в комнате в мое отсутствие. Но рассудил, что вряд ли кто-то рискнет ломать электронный замок или бить окна в светлое время суток. Меня ведь рядом не было – значит, свалить, если что, будет не на кого. А раз не на кого, то завхозу так или иначе придется докладывать директору об очередных незапланированных тратах. Тот, в свою очередь, захочет выяснить причины, особенно если битье окон продолжится, и вот тогда установить истину будет уже несложно. Система видеонаблюдения, маячки на браслетах, перекрестные допросы… уверен, если директор захочет, то в два счет установит, кто именно швыряет камни в чужие окна и пребывает после отбоя за пределами личной комнаты. И даже если виновников после этого не накажут, а дело спустят на тормозах, атаки на мое окно в любом случае прекратятся, и вот тогда я наконец смогу спать спокойно.

* * *

Вылазку в подвал я начал планировать со следующей недели. Сразу после того, как пожилой библиотекарь впервые не пришел ко мне поболтать вечерком за жизнь и заодно не проверил, что именно я делаю в читальном зале.

Это был несомненный прогресс. Еще немного, и он окончательно успокоится, после чего дорога к капсуле будет открыта.

Я, правда, предполагал, что на это уйдет еще неделя. Или даже две, очень уж старикан попался недоверчивый. Однако как-то вечером я зашел к нему в каморку пожелать доброго вечера и обнаружил, что тот сидит в потертом кресле, накрывшись теплым пледом, и мирно дремлет под тихое бормотание старенького приемника, с которым, как и с бумажными книгами, упорно не хотел расставаться.

Это навело меня на интересную мысль, поэтому, прежде чем уйти, я поинтересовался у Эммы, сможет ли она воздействовать на мозг старика Орина так, чтобы тот или заснул побыстрее, или же подольше не просыпался. На мой ведь она воздействовала спокойно.

Подруга немного подумала и признала, что в принципе устройство человеческого мозга ненамного сложнее обычного маготехнического прибора, а работа нейромедиаторов – не загадочнее программных кодов, которые ей доводилось взламывать раньше. Да и разницы между мной и дремлющим дедком, прямо скажем, не много.

Эксперимент я провел там же, прямо над спящим стариком, который после манипуляций Эммы действительно обмяк и уснул так крепко, что я не смог его разбудить. В какой-то момент мне даже стало неуютно от мысли, что дедок как заснул, так потом может и не проснуться, однако Эмма заверила, что способна простимулировать выброс гормона сна ровно в таком количестве, чтобы человек проспал строго заданное время и проснулся именно тогда, когда это нужно.

Более того, процесс она только запускала, и дальше ее присутствие уже не требовалось. Так что теоретически я мог прийти в библиотеку, аккуратно усыпить деда, спокойно решить свои дела и как ни в чем не бывало вернуться. А он даже знать не будет, что я вообще уходил. Но что намного важнее, никто не удивится, если престарелый смотритель вдруг уснет во внеурочное время. Что взять со старика? Лишь бы за порядком присматривал, и ладно.

Потратив еще пару дней на проверку новой гипотезы, я убедился, что Эмма действительно способна решить эту проблему, и вот тогда наши сроки сильно подвинулись, а идти в подвал я решил не на той неделе, а в ближайшую субботу.

В шан-рэ у меня не было факультатива. В этот день мне не требовалось идти в лазарет, все остальные ученики традиционно были заняты своими делами.