«Эмма, ты, случайно, не знаешь, с чего его так перекосило?»

«Мне показалось, будет уместным слегка исказить параметры диагностического заклинания и несколько преувеличить степень выявленных им повреждений».

«О. Так ты браслет, что ли, взломала?»

«Не только, – скромно призналась подруга. – Аура субъекта при виде тебя выражала крайнюю степень нестабильности, а в его эмоциональном фоне преобладало отчаяние. Поэтому с вероятностью в восемьдесят восемь процентов он приложил бы все усилия, чтобы взяться за твое восстановление с максимальной отдачей».

Я мысленно усмехнулся.

«Хочешь сказать, ты теперь умеешь влиять не только на мой эмоциональный фон? Правильно я понимаю? Теперь тебе и в чужие мозги влезть не проблема?»

«Приказа напрямую вмешиваться в работу нейронов у посторонних не поступало, поэтому ответ на вопрос неопределенный, – после короткой паузы отозвалась она. – Однако после положительного опыта с субъектом «лаир Орин» мне показалось, что несколько повысить уровень нужных нейромедиаторов у субъекта «лэн Нортэн» будет уместно».

«Молодец, делаешь успехи, – одобрил я свою предприимчивую подругу и закрыл глаза. – Проследи, чтобы он в программе от расстройства ничего не напутал. Вдруг в приборную панель слез накапает или соплей напустит? Что он, кстати, так долго возится?»

«Настраивает программу полной реабилитации, – без малейшей запинки доложила Эмма. – Статус: готова к работе. Предварительное время окончания процедуры – двенадцать рэйнов тридцать два мэна. Рекомендуется пройти процедуру реабилитации в режиме глубокого сна. Проводится текущая проверка параметров. Посторонних и вредоносных программ не обнаружено. Процедура безопасна для носителя крови. Прогнозируемая эффективность восстановления поврежденных органов и тканей – девяносто девять и девять десятых процента».

«А и ладно, – решил я, когда над моей головой с тихим шелестом встала на место прозрачная крышка, а сама капсула тихонько загудела. – Сейчас мне витаминчиков вколят, глюкозы или что-то аналогичное, похоже, накапают, и к завтрашнему полудню буду как новенький… Эмма, проследи, чтобы у доктора сошлись показатели на приборах».

«Не волнуйся, – успокаивающе отозвалась подруга. – Все цифры на панели модуля в точности соответствуют параметрам, полученным с помощью диагностического заклинания».

«Ты – чудо, – пробормотал я, чувствуя, как с неодолимой силой наваливается сонливость. – И как я раньше без тебя жил?»

Что она на это ответила, я уже не услышал: воткнувшаяся под кожу игла благополучно оборвала мою мысль на середине. Но все же я надеялся, что до подруги дойдет мой благодарный порыв, потому что, если бы не она, я бы эти две недели точно не пережил.

* * *

Когда я проснулся в следующий раз, мое самочувствие было уже вполне сносным. Никакой скованности в конечностях не ощущалось, дышалось легко, сердце билось ровно, да и вообще хотелось уже сесть и размяться, но нависающая надо мной крышка с истаивающими циферками обратного отсчета не давала такой возможности. Поэтому пришлось подождать, пока модуль закончит свою работу.

«Программа реабилитации завершена», – известила меня Эмма через несколько сэнов, когда цифры погасли. Одновременно с этим крышка тихонько щелкнула и открылась, выпуская меня на свободу. А в соседнем помещении что-то мелодично звякнуло, вероятно, извещая желающих о том, что я здоров.

И правда. Не успел я сесть, как дверь кабинета открылась и в комнате появился взъерошенный лэн Нортэн.