— Бандра, послушайте меня. Вам совершенно нечего стыдиться. Вы не сделали ничего плохого.

Бандра, явно через силу, кивнула.

— Я знаю, но…

— Никаких «но». Мы найдём, как выйти из этой ситуации.

— Выхода нет, — сказала Бандра, и подняла руку, чтобы вытереть глаза.

— Должен быть, — сказала Мэри. — И мы его найдём. Вместе.

— Вы не обязаны помогать мне, — тихо произнесла Бандра, покачивая головой.

— Обязана, — сказала Мэри.

— Почему?

Мэри слегка пожала плечами.

— Скажем так: я немного задолжала женскому полу.

* * *

— И вот мы здесь, леди и джентльмены, — сказал Советник Бедрос. Остров Донакат — то, что вы называете Манхеттеном.

Джок не мог поверить глазам. Он знал Нью-Йорк, как собственную ладонь — но это!

Это было божественно.

Они летели над Южным Бронксом — только здесь стоял вековой лес: орех, кедр, каштан, клён, дуб, листья горят всеми красками осени.

— Смотрите! — крикнул Кофи Аннан. — Остров Рикерс!

И это правда был он, без тюрьмы, разумеется, и втрое меньше размером, чем тот искусственно расширенный остров, который знал Джок. Когда вертолёт пролетал над самым островом, Джок разглядел, что он не соединяется мостом с Квинсом. И, разумеется, слева от него не было никакого аэропорта в том месте, где в его мире расположена «Ла-Гуардия». Вместо неё там была гавань. Джок внутренне похолодел, разглядев нечто, что выглядело как авианосец — он не ожидал, что у неандертальцев есть что-то подобное. Он страшно не хотел, чтобы сидящий рядом с ним неандерталец снова заводил бесконечную болтовню, но ему нужно было знать.

— Что это? — спросил он.

— Корабль, — ответил Понтер, словно объясняя что-то очевидное.

— Я знаю, что это корабль, — ответил Джок, внутренне закипая. — Но почему у него такой широкий и плоский верх?

— Солнечные батареи, — объяснил Понтер. — Они питают его турбины.

Пилоту вертолёта явно было велено перед посадкой устроить облёт острова, чтобы дать им всё хорошо рассмотреть. Теперь машина двигалась в западном направлении, над островом Уордс, берега которого усеивали небольшие постройки, похожие на деревенские домики.

Вертолёт полетел дальше. Всё выглядело так, словно Центральный парк растянули на весь Манхеттен, от Ист-Ривер-драйв до Генри-Гудзон-парквей.

— Остров Донакат является Центром города, который мы называем Пепралдак, — сказал Понтер. — Другими словами, это женская территория. В Салдаке Центр и Окраину разделяют многие километры нежилой территории. В Пепралдаке Ценр и Окраина разделяются тем, что вы называете рекой Гудзон.

— То есть мужчины живут в Нью-Джерси?

Понтер кивнул.

— Как они перебираются через реку? Я не вижу ни одного моста.

— Транспортные кубы могут летать над водой, — сказал Понтер, — так что летом пользуются ими. Зимой река замерзает, и её переходят пешком.

— Гудзон не замерзает.

Понтер пожал плечами.

— В нашем мире замерзает. Ваша деятельность влияет на климат вашей планеты сильнее, чем вы думаете.

Вертолёт повернул на юг и теперь летел над рекой. Скоро он немного изменил курс, что означало, что они пролетали над девственными пространствами Хобокена. Джок посмотрел налево. Всё правильно — остров был там: холмистый — ведь Манхеттен означает «остров холмов», не так ли? — усеянный озерами… и полностью лишённый небоскрёбов.