Мэри посмотрела на Понтера. Обычная причёска неандертальцев действительно напоминала обезьян-бонобо. Поначалу ей она казалась страшноватой, но потом привыкла.

— Я не знаю.

— Боковой, — сказал Понтер. — Девочка должна быть похожа на мать.

— Ты уверен? — спросила Мэри.

— Конечно.

— Тогда боковой, — решила Мэри. — Берите обе мои аллели.

— Сделано, — сказала Вессан и показала на квадратный дисплей. — Вы видели, как я это делаю? Аллели выбираются с помощью вот этих чувствительных зон на экране.

Мэри кивнула.

— Просто и понятно.

— Спасибо, — сказала Вессан. — Я приложила массу усилий, чтобы сделать прибор простым в использовании. Так, теперь я выбираю следующую группу аллелей, по крайней мере, на стороне Понтера: они отвечают за цвет глаз. Мэре, у вас глаза голубые — я таких никогда в жизни не видела. Глаза Понтера золотисто-коричневые; вы называем этот цвет делент; он встречается редко и потому высоко ценится.

— Голубой цвет глаз — рецессивный признак у глексенов, — сказала Мэри.

— Как и делент у нас. Поэтому мы можем взять обе ваши аллели и сделать вашу дочь голубоглазой, обе аллели Понтера и дать ей золотистые глаза, или по одной аллели от каждого из вас и ждать сюрприза.

Они продолжали в таком ключе некоторое время, прервавшись только когда Мэри, а затем Понтеру понадобилось воспользоваться бытовыми удобствами, функцию которых в данном случае выполняла деревянная бадья.

— А теперь, — сказала Вессан, — мы подходим к интересной нейрологической особенности. В этом случае я бы не хотела брать от аллели каждого из вас, потому что мы не знаем, какой эффект может произвести их смешение. Я думаю, гораздо безопаснее будет позволить ребёнку обладать одним либо другим признаком, нежели пытаться их смешивать. У барастов этот ген регулирует развитие части теменной доли, расположенной в левом полушарии. Вы, конечно, не хотите риска получить повреждение мозга, так что…

— Вы сказали «теменной доли»? — прервала её Мэри, подаваясь вперёд. Её сердце тревожно забилось.

— Да, — ответила Вессан. — Если она не сформируется, как положено, то возможна афазия и трудности с координацией, так что…

Мэри повернулась к Понтеру.

— Ты её подговорил?

— Прошу прощения? — сказал Понтер.

— Да ладно, Понтер. Теменная доля в левом полушарии!

Понтер нахмурился.

— И что с ней?

— Она, по словам Вероники Шеннон, ответственна за религиозное мышление у моего вида. Ощущение покидания тела; чувство слияние со вселенной. Всё это коренится в ней.

— Ох, — сказал Понтер. — Правда.

— Ты хочешь сказать, что не знал, что к этому идёт?

— Честное слово, Мэре — понятия не имел.

Мэри отвела взгляд.

— Ты говорил о «лекарстве» против религии, чёрт побери! И вот, полюбуйтесь — оно уже есть.

— Мэре, — сказала Вессан. — Мы с Понтером ни о чём не сговаривались.

— Правда? Вы охотились достаточно долго, чтобы…

— Мэре, это правда, — сказала Вессан. — Я не знаю, о каком исследовании вы говорите.