Молтби колебался. Ему тяжело было выступать в роли наследного вождя гиброидов и быть одновременно капитаном космического флота Пятидесяти Солнц.

Двадцать лет назад гиброиды попытались захватить контроль над планетами. Попытка закончилась полным провалом, а мятежники были объявлены вне закона. Молтби, тогда маленький мальчик, был пойман деллианским патрулем. Флот воспитал его. Это был эксперимент. Считалось, что следует найти решение проблемы гиброидов. Поэтому были предприняты длительные усилия, чтобы привить мальчику лояльность к Пятидесяти Солнцам. В значительной степени это удалось. Но воспитатели не знали, что в руки к ним попал номинальный лидер гиброидов. Подобное двойственное положение создавало в душе Молтби душевный дискомфорт. И сейчас он испытывал нечто подобное.

В раздумье он сказал:

— В данный момент я считаю, что нам безусловно следует держаться вместе. Давайте открыто и честно сотрудничать с деллианами и с неделлианами. В конце концов, мы принадлежим к Пятидесяти Солнцам.

— Некоторые уже открыто говорят, — возразила женщина, — что мы могли бы использовать ситуацию в свою пользу, раскрыв расположение одной из планет.

Услышанное на какой-то момент неприятно поразило Молтби. Он прекрасно понял, что она имела в виду: создавшееся положение действительно открывало массу возможностей для маневра. “Похоже, — печально подумал он, — интриги чужды моему темпераменту”.

Постепенно он успокоился, сосредоточился и почувствовал готовность обсуждать проблему всесторонне и объективно:

— Если Земля обнаружит нашу цивилизацию и признает ее правительство, все для нас останется по-старому. И любые планы, которые мы могли бы иметь с целью изменения ситуации в нашу пользу…

Женщина — это была стройная блондинка — хмуро улыбнулась, в ее голубых глазах блеснула ярость.

— Если бы мы их выдали, — нетерпеливо бросила она, — то в качестве условия мы поставили бы вопрос о нашем равноправии. По существу, это все, что мы хотим.

— Так ли? — Молтби лучше знал, чего добиваются гиброиды, и не был от этого в восторге. — Насколько я помню, война, которую мы затеяли, имела другие цели.

— Ну и что? — с вызовом бросила женщина. — У кого больше прав руководить? В психологическом отношении мы превосходим и деллиан, и неделлиан. Наш интеллект таков, что можно с уверенностью сказать: мы высшая раса в Галактике.

Волнение мешало ей говорить. Справившись с собой, она продолжала:

— Но существует еще одна, более интересная возможность. Земляне не знают о гиброидах. И если мы, используя фактор неожиданности, сможем проникнуть на борт их корабля, мы получим в свои руки новое сокрушительное оружие. Вы понимаете?

Молтби понимал многое, в том числе и то, что в данном случае между желаемым и возможным — дистанция огромного размера.

— Дорогая моя, — сказал он, — нас мало. Наша революция против правительства Пятидесяти Солнц была подавлена, несмотря на ее внезапность. Будь у нас время, быть может, мы добились бы успеха. Но наши идеи обгоняют наши возможности. А главное — нас очень мало.

— Ханстон считает, что во время кризиса надо действовать.

— Ханстон! — невольно вырвалось у Молтби. Он замолк.

Рядом с напористым, воинственным Ханстоном Молтби ощущал себя серой, бесцветной личностью. Его роль была непопулярной: сдерживать, контролировать неистовые страсти молодых и — увы! — недисциплинированных мужчин. С помощью своих сторонников, в большинстве людей пожилых, друзей умершего отца, он не мог делать ничего другого, как только проповедовать осторожность.