После побега Сорокина Оладьин снова о том же писал в Якутск и просил принять меры для поимки Сорокина и непропуска его «воровскаго полка» в Даурию. Воевода находит, что из Якутска это сделать удобнее и «есть кого» послать на р. Олекму в погоню за ворами. Действительно, в Якутске было в это время около 500 служилых людей, но почти все они были разбросаны мелкими отрядами по громадному пространству Якутского уезда.

Но Оладьин идет дальше и рекомендует послать в Даурию особого воеводу и «многих служилых людей, с нарядом и с ружьем», для преследования беглецов и для «сыску» об их побеге, грабежах и проч.

К отписке Оладьин приложил «заручную челобитную» от 94 илимских служилых людей — «останцов», не последовавших за Сорокиным. Во главе челобитчиков стоят стрелецкий сотник Яков Онцыфоров, «городничий» Богдан Черепанов, 2 подьячих, 3 казачьих пятидесятника (в том числе известный позже походом на Амур — Никифор Романов Черниговский), 7 десятников, затем — 80 рядовых казаков. Жалуясь на трудности илимской службы, особенно увеличившиеся после Сорокинского бунта, который отнял от государевой службы более 50 служилых людей и довел илимскую казну до такого оскудения, что «и нас останцов жаловать стало нечем», челобитчики просят — освободить их от «судоваго дела» и от посылок в Енисейск за хлебом (что следует возложить на енисейских служилых людей), денежное жалованье присылать из Москвы «ежегод» в виду скудости илимской казны, наконец — перевести в Илимск на службу людей «семьянистых», а холостых ссыльных людей не присылать, ибо они государевой службе не крепки.

Отправив в Москву наскоро составленную, но очень обширную отписку о Сорокинском бунте, воевода Оладьин принялся за «сыск» о бунте. Сыск продолжался в том же 1655 г., как в Илимске, так и в разных местах уезда, где происходило Сорокинское движение — в Тутурской слободе, Верхоленском остроге, Орленской волости, Усть-Кутском острожке, Киренском погосте и др. Лица, заподозренные в содействии Сорокину — атаман Никифор Качин, приказные люди М. Козлов и Ждан Савин, после допроса отданы «на поруки, с записьми, до государева указу». Для сыска в уезде посланы особые «сыщики» — подъячий Иван Левонтьев, служилые люди Томило Тарской и др. Большинство «обыскных людей» отзывалось неведением о подробностях бунта. Особенно сдержанно отвечали сыщикам служилые люди, хотя несомненно они знали многое.

Все «сыски» Оладьин отправил в Сибирский приказ, который откликнулся с лишком через год — в сентябре 1656 года, в грамотах уже преемнику Б. Д. Оладьина по Илимскому воеводству «стряпчему» Петру Андреевичу Бунакову и якутским воеводам М. Ладыженскому и О. Тонкову. Сибирский приказ предписывает принять именно те меры, кои рекомендовал Оладьин: поставить заставу на устье р. Олекмы, или выше по реке, «где пригоже», по выбору знающих людей. На заставу посылать «по переменам» 50 служилых людей — часть из Якутска, другую из Илимска, и велеть им никого не пропускать в Даурию «без отпуску и без проезжих грамот».

Грамота извещает воеводу Бунакова, что в Илимск послано из разных сибирских городов «на житье, добрых служилых людей 100 человек», с семьями.