|
Сначала он отказывался, но затем уступил при условии, чтобы «к нему в товарыщи дали ему выбрать добрых людей, ково он знает, для того что де ему одному меж ими суда не управить». Кроме того, он заявил, что «есть ли де они, терчаня, меж себя друг друга станут побивать и воеводу и начальных людей побьют и домы их и животы станут грабить, и он де, Василий, начальным их не будет, хотя де они, терчаня, ему голову отрубят». В состав терской старшины было избрано 25 человек. На следующий день старшины привели все население к присяге, причем русские «целовали святое евангелие и животворящий крест», а мусульмане «куран целовали». Текст присяги включал обязательство «с астраханцы стоять за веру заодно», а также «на Терке досмерти никого не побивать и меж себя никакого дурна не чинить, и на воеводу, и ни на кого зла не мыслить».
Затем астраханцы отправились в Гребени. Там они, по рассказам, объявили, что «государя на Москве в живе нет, а Москвою и боярами и князьями овладели немцы, осталось всего бояр три человека и те в бегах… говорили». Однако известие о восстании сочувственно встретила только часть казаков, а поехать в Астрахань «на помочь» выразили желание всего 18 «бездомовных и гулящих людей». В Терках после проведения присяги волнения в городе не улеглись. Умеренная политика Авдеева многих не удовлетворяла. Особенно недовольны были «московские» стрельцы, которые жестоко страдали от произвола подполковника Некрасова и требовали справедливого возмездия. Стрелец В. Артамонов и старшина В. Патрушев официально обратились к кругу от имени своего полка и «во весь круг били челом их же полку на подполковника, на Илью Некрасова, что он, Илья, будучи у них в полку отцов их и братьев безвинно побил до смерти, и чтоб они старшины его, Илью, в том во всем велели распросить». После этого «тот атаман и старшины, и всеми полками стрельцы по того Илью к приказу приходили и водили ево, Илью, в застенок и роспрашивали, и пытали». Закончив допросы, круг вынес Некрасову смертный приговор. Его вывели на площадь и там при огромном стечении народа обезглавили. Казнь Некрасова чрезвычайно испугала В. Авдеева и воеводу. Д. Молостев запасся порохом, оружием, свинцом и с верными ему людьми заперся в своих хоромах, превратив их в крепость, способную выдержать осаду. Авдеев, человек хитрый и изворотливый, решил проявить осторожность и выждать, а пока принялся устанавливать тесные связи с астраханской старшиной, чтобы получить от нее хлеб на жалование служилым людям. Он надеялся, что, обеспечив город хлебом, уменьшит недовольство местного гарнизона и ослабит зависимость Терок от Астрахани. Делегация на Дон выехала из Астрахани вслед за отрядом, посланным в Черный Яр. В пути они встретили двух отставных царицынских стрельцов, которые сообщили им, что в Царицын явился гонец от сына хана Аюки. После прибытия гонца воевода А. Турчанинов, «собрав всех грацких жителей, сказывал им, чтоб немецкого платья не носить и бород и усов не брить», заявил, что в Астрахани «учинилась заваруха, а за что, того де он не знает» и приказал поставить «на Волге реке по обе стороны» и в степи заставы. Посоветовавшись, астраханцы не рискнули идти в город, а повернули обратно в Черный Яр, захватив с собой царицынских стрельцов «для подлинной ведомости». В Черном Яру они оставались пока не прибыл туда астраханский отряд, сформированный для похода вверх по Волге. К этому времени данные царицынских стрельцов пополнились сведениями, что бежавших из Астрахани полковника Д. Галачалова и управителя селитренного завода Г. Мансурова, нашедших убежище у калмыков, переправили в Саратов, откуда они отправились в Москву. Сомнений в том, что царская администрация ближайших волжских городов знает о событиях в Астрахани, не оставалось. В таких условиях поддержка донских казаков казалась восставшим особенно необходимой. |
