— Уведите ее, — не глядя на служанку, взмахнул рукой Авиафар. Ноэма забилась в сильных руках левитов, рванулась, но ее удержали. С треском разорвалась и поползла с плеча одежда, открывая округлую грудь. Авиафар мельком посмотрел на нее, облизнул украдкой губы. Если бы он сейчас не стоял рядом с Царем, то подал бы знак приберечь девушку до вечера. Ему — вознаграждение за усердное служение Господу, ей — пара лишних часов жизни. Теперь же к его появлению Ноэма будет мертва. Жаль, но такова воля Га-Шема. Ноэма закричала. Это был страшный полукрик-полувой. Дэефет даже не повернулся в ее сторону. Авиафар тоже. И только Нафан проводил девушку долгим взглядом. Сейчас он лишний раз убедился в том, что раввуни был прав.

— Что скажешь теперь, пророк? Эту служанку ты любишь тоже? — спросил Дэефет, улыбаясь.

— Ноэма не лучше и не хуже других, — ответил Нафан мрачно. — Нет вины ее в том, что она не знает других путей добиваться любви.

— Ты не ответил, — громко воскликнул Дэефет. Он спустился с трона и подошел к пророку. Остановился в полушаге, заглянул тому в лицо.

— Я люблю ее, как и всякое другое Божье создание.

— Но не как Ноэму!

— Я не юноша, чтобы любить молодых девушек, — без тени улыбки ответил Нафан.

— Я имел в виду не это.

— Тогда поясни, мой Царь. Твои мысли слишком глубоки для меня.

— Любишь ли ты ее как человека?

— Человек — такое же Божье создание, как и блоха.

— Ты издеваешься надо мной? — Лицо Дэефета потемнело от гнева.

— Я отвечаю на твои вопросы, Царь Иегудейский, — ровно произнес Нафан. — Не более.

— Тебя оценили в двести сиклей, пророк, — рявкнул Дэефет, снимая с пояса кошель и швыряя Авиафару. Первосвященник поймал его и быстро спрятал за пояс. — Дешевле, чем жертвенного агнца.

— Старики и не стоят дороже, — ответил Нафан. — На них слишком много грехов.

— Значит, ты не страшишься смерти?

— Разве смерть — чудовище, чтобы страшиться ее?

— Не лги мне, старик! Все боятся смерти. — Дэефет схватил Нафана за подбородок, вздернул голову, стараясь разглядеть, что же таится в старческих голубых глазах. Какие мысли витают сейчас в них.

— Я слишком стар, чтобы бояться смерти, — возразил пророк. — И разве пастух Эльханан боялся смерти, когда вышел драться с Голиафом?

— Со мной был Га-Шем, — воскликнул Дэефет.

— Господь бережет и меня, — ответил Нафан. Дэефет отвернулся, прошел к трону, сел, подумал секунду, затем сказал:

— Зачем ты приходил вчера ночью к Вирсавии, старик? Скажи мне правду, и, может быть, я сохраню тебе жизнь.

— Не ты дал мне жизнь, не тебе и хранить ее, пастух, — заметил равнодушно Нафан.

— Зачем ты приходил к Вирсавии? — повторил тот. — Отвечай, я приказываю! Нафан подумал, что вместо ответа с гораздо большим удовольствием плюнул бы Дэефету в лицо, но… он не мог этого сделать. Не потому, что боялся. Но потому, что обязательно должен был дождаться прихода раввуни.

— Я слышал, как ты вчера приказал привести Вирсавию в свои покои, и хотел убедиться в том, что твой выбор — выбор Га-Шема. Дэефет несколько секунд смотрел на него, затем резко хлопнул в ладоши.

— Приведи Вирсавию, — приказал он явившемуся на зов стражнику. — И побыстрее.

— Да, мой Царь.

— Если ты соврал мне, пророк, — тяжело предупредил Нафана Дэефет, — я прикажу убить тебя.