— «Ave Ceasar!» — вот что положено кричать при появлении Кесаря, — негромко и твердо сказал Потрошитель, выпрямляясь и вскидывая руки. — Ave Ceasar!!! Ave!!! Великий, милосердный Отец народов! Живи вечно! Правь вечно, великий Кесарь Гайус Юлиус!!! — Он усмехнулся и вновь скрестил руки на груди. — Плутарх, как и все остальные, хотел жить в просторном, светлом доме, есть вкусную пищу, пить хорошее вино, любить красивых женщин. А за правдивые отзывы о милосердии Великого Гая Юлия выгоняли на гладиаторскую арену. Плутарх… — Потрошитель презрительно скривился. — Тоже мне, истина в первой инстанции!

— И вы собственными глазами видели все, о чем здесь говорите? — спросил с любопытством профессор. Потрошитель кивнул в сторону Саши:

— Он тоже. Только заставьте его вспомнить. Уж этот-то человек может порассказать такого, отчего у вас волосы встанут дыбом. История власти, как, впрочем, и история человечества вообще, замешана на лжи и предательстве, щедро сдобренных жестокостью и кровью. Тарквиний Гордый, Гай Марий, Сулла, Октавиан, Тиберий, Гай Калигула, Клавдий Первый, Нерон… Можно продолжать и продолжать. Все они прославились именно жестокостью, поражавшей даже привычных к жестокости римлян. Почему же вы считаете, будто Гай Юлий был счастливым исключением? В Древнем Риме стать консулом, а уж тем более проконсулом или диктатором‹Диктатор — чрезвычайная должность в Древнем Риме, вводимая в опасных для государства ситуациях. Диктатор наделялся неограниченной судебной, законодательной и исполнительной властью и во время исполнения своих обязанностей не был подотчетен никому. В 45 году до н. э. Гай Юлий Цезарь объявил себя «вечным» диктатором.›, не прибегая к жестокости, подкупу и лжи, было невозможно. Хотя и сейчас мало что изменилось, но тогда… Гай Юлий не просто единолично правил, но еще и приказывал называть себя «Великим», «Отцом отечества» и «Освободителем». Единоличное правление, статуи в храмах, название в честь Гая Юлия месяца года, обязательная клятва именем Кесаря в суде и прочее, и прочее, и прочее! Вам это ничего не напоминает?

— Допустим, Гай Юлий не был идеален. Но, если уж заговор действительно возглавлял Каска, то как же получилось, что нам известно имя Марка Юния и практически неизвестно имя человека, организовавшего убийство Цезаря? — спросил с нажимом профессор.

— Убийство ради идеи всегда было предпочтительнее и ценилось выше, нежели убийство из мести, — быстро ответил Потрошитель.

— А при чем здесь месть? — изумился старик. — За что магистратор Каска мог мстить самому Цезарю? Ответа Потрошителя Саша так и не услышал. Волна горячего воздуха, струящегося через окна, вновь охватила его тело. Крохотный бокс затянуло странным буро-желтым туманом и через этот туман он вдруг различил…

«Буро-желтое туманное облако было видно издалека. Пыль, словно живое бесформенное существо, ползла из-за холмов к городу, мимо Гефсимании и Елеонской горы, все увеличиваясь в размерах. Из-за полного отсутствия ветра она не оседала, а висела в горячем утреннем воздухе, сперва чуть заметно колеблясь, но потом совершенно неподвижно, долго не оседая, скрывая под собой даже виноградники и гранатовые деревья Гефсимании. Страж, стоявший над Овчьими воротами, прикрыл глаза от яркого солнца. Он уже заметил всадника, мчавшегося во весь опор к городу, и теперь пытался разглядеть его латы и цвет плаща. Однако тот был сплошь покрыт густой дорожной пылью. Лишь когда гонец преодолел Кедрон, страж сумел рассмотреть его шлем, отблескивавший красноватой медью, и меч, висящий на правом боку.

— Караул к Овчьим воротам! — крикнул он со стены. Тотчас же воины городской стражи, находившиеся поблизости, поспешили к воротам.