— Слушай, единственное «но»… У меня друг просил ее почитать. Он — милиционер, и ему очень нужно по делу… Сейчас бы Андрею самое время спросить: «А зачем же ты тогда мне звонишь? Ну отдавай, пока она твоя…» Вместо этого приятель сказал:

— Саш, давай так. Я ее на пару дней возьму, человеку одному показать, а потом уж пусть твой друг читает. Так пойдет?

— Хорошо, приезжай, — согласился Саша. — Только постарайся не задерживаться нигде, ладно?

— О чем речь, старик? Я мигом… Одна нога, другая нога… Саша повесил трубку. Он пошел в душ, с наслаждением, млея от удовольствия, поплескался под горячей водичкой. Отметил, что заканчивается мыло, надо бы положить новый кусок. Вытерся толстым махровым полотенцем. Расчесался на пробор, затем заглянул в зеркальный шкафчик. В этот момент в дверь позвонили. Накинув халат, Саша пошлепал в прихожую, открыл дверь. Андрей вытирал лицо. С волос текло. Он выглядел, как котенок, вернувшийся с улицы после ливня.

— Это я, — сказал Андрей.

— Да вижу уж, — Саша отступил в сторону. — Проходи.

— Спасибо, — тот вошел, принялся, ожесточенно чертыхаясь, стаскивать туфли. — Промокли, — пожаловался между делом. — Погода нынче — дрянь.

— Я заметил, — ответил Саша. — Сам под дождь попал.

— Ну что, куда мне? В кухню или в комнату?

— В кухне, наверное, будет удобнее.

— Как скажешь. Андрей прошел в кухню, присел и впился взглядом в «Благовествование».

— А, да, — кивнул Саша, доставая чашки. — Забирай.

— Можно? — обернулся к нему Андрей.

— Конечно. Мы же договорились.

— Спасибо, старик. Ты даже представить себе не можешь, что значит для меня эта книга… — Он достал из кармана пиджака сложенную газету и принялся бережно оборачивать «Благовествование». Затем, достав из второго кармана пластиковый пакет, Андрей завернул фолиант в него. — Чтобы не промокла, — пояснил он немного суетливо. — Жалко.

— Ясно дело, — подтвердил Саша, наливая кофе. Оба чувствовали некоторую скованность, словно передача книги что-то изменила в их отношениях.

— Что я тебе должен? — помявшись, спросил Андрей.

— Ничего, — отрубил Саша. — Десять рублей. Все. Больше ни копейки.

— Ты уверен? — уточнил приятель, доставая кошелек.

— Абсолютно. Осмотришь меня, и квиты.

— Как знаешь, — Андрей достал из кошелька две пятирублевых монеты, демонстративно, звонко щелкая о пластик, положил на стол. — Твои деньги.

— Хорошо, — Саша поставил чашки на стол, придвинул сахарницу. — Твой кофе.

— Спасибо, — ответил тот, насыпая сахар и помешивая ложечкой. — Так что с тобой такое стряслось, друг мой? Саша в общих чертах рассказал ему о визите к Потрошителю, о странных снах, о стигматах, о том, как он сегодня уснул в кафе, словом, обо всем, что с ним случилось в течение последних двух дней.

— Вот такие пироги, старик, — закончил с тяжелым вздохом. — Ей-Богу, прямо страшно становится.

— Ну, — заметил задумчиво Андрей, — стигматы — самое странное в твоей истории, хотя и они укладываются в общую схему. — Затем приятель осмотрел Сашины глаза, постучал по колену, заставил постоять с закрытыми глазами, вытянув руки перед собой и дотрагиваясь поочередно пальцами до кончика носа.